Эта книга – очень цельная, в ней собирается, сила к силе, все (отчасти разнонаправленное), что было в предыдущих трех: демиургия, чистое визионерство, блейковские небо и ад – и фактически «предметники», как у Соковнина: прекрасные циклы, построенные на перечислении простейших вещей и событий; язык подчеркнуто книжный – и вызывающе разговорный; чем дальше, тем сильнее в «историческое» вклинивается самая прямая современность, как бывало в стихах, например, Алексея Колчева, и привычные неприглядные штуки оказываются как на Страшном суде.
ты забыл свой гендер,ты только помнишь своё предложение —своё «уникальное-предложение-этому-мирозданию»:Anal, Role play, Fisting, Rimjob, Toys, Bondage,Shibari, Spanking, Deepthroat, Squirt, Electrosex, Psy humiliation.Масштаб поэта=высказывания особенно хорошо виден в «передышках» – это, кроме предметников (которые – передышка-успокоенность), песни, на которых читательский ум более или менее возвращается к собственной форме, встречая ритм, более простой по сравнению с – у Горбуновой напоминающими чуть ли не фехтование – ритмами свободного, то есть микро-полиметрического стиха.
мидихлорианы в моей кровина голубиных полях Москвыкак жуки в прожилках травына воробьёвых горах Москвыавтомобили как звери в норев подземных парковках Москвызато протуберанцы любвииспускает подсветка Москвына кольцевой спишь ты однав наушниках снова Москваты совсем не любишь менясчастливая Честнова МоскваИ, как и во всех предыдущих книгах, «самое сердце» – авторская обретенность в родстве с собой – здесь в стихах о детстве и ранней юности: это очень, в том числе, достоверное свидетельство о неочевидном, отталкивающе и щемяще скудном, но – величии недавнего прошлого, да и настоящего наверняка.
Василий БородинМосква, зима 2016 года<p>I. Реликтовый свет</p><p>Nachtwachen</p>когда я заступаю на вахту той тишиныкоторую охраняют ночные дозорыя не вижу деревьев, снега, домов, Луныя вижу точку на горизонтетак далеко, что неразличимо окуона удаляется или идёт навстречуныряя в лакуны неба как окуньикринки-искринки мечет —звёздный салют фейерверк орфической рыбымы ловим случайные искры и прячем, как ворыв горящей шапке, хотя могли быдежурить в ночном дозоре<p>«может быть наше время тянулось как будто мы дети…»</p>может быть наше время тянулось как будто мы детине летело как эти лу́ны ветрá снегáкогда мама нас обнимала много столетийкак поля и реки горы и берегакак слепые щенки наощупь рядом с собакоймы пробирались сами не зная кудачтоб ветра над холмами чтоб выходя из мракавидеть в лучах друг друга юные городавидеть тела и тени на долгом пути познаньяузнать тмин и анис розу и барбарисходить по земле прыгать вверх падать внизна сырую траву страданьякогда мама разжала руки когда мы упалимы увидели её слёзы в валах туманаразлились океаны такие открылись раныдымящиеся как далиможет быть наше время тянулось как будто мы богиа теперь его мышка пестиком в ступке толчётскоро старуха с клюкой пройдёт по дорогемамино сердце с собой в узелке пронесёт<p>«отец – форма сына, в теле отца живёт сын…»</p>Love is the Law.
Карл Маркс
