Пока еще здесь полностью

От мыслей о Сергее Вике немедленно стало тошно. С тех пор как они разъехались, она неприятнейшим образом постоянно принимала за Сергея прохожих на улице. Секундная радость сменялась разочарованием, а потом и облегчением. И тем не менее она совсем не была уверена, что скучает по нему. Она скучала по Сергею, который любил ее. Но того Сергея уже давно не было. Он бы не вел себя так, если бы любил, не сделал бы из нее посмешище на вечеринке у Вадика, не ушел бы так спокойно. Похоже, он вообще испытал облегчение, когда уходил. Так что нет, она не скучала по нему. Просто внутри всегда было некое пространство, которое занимала любовь к Сергею. Вике оно представлялось очень конкретно, в виде гриба. Огромного гриба с ножкой под ложечкой и шляпкой, поднимающейся над сердцем и дальше, к самому горлу. Теперь это пространство было не занято, но и не пусто, не до конца. В нем оставался всякий разный хлам, вроде боли, стыда и страха. Страха, что она совершила страшную ошибку.

Вике хотелось с кем-то про это поговорить. Вадик доказал свою непригодность. Он ни подтверждал, ни опровергал того, что она справедливо выставила Сергея за дверь. Регина? Вадик бесконечно пел ей дифирамбы – какая она мудрая, как умеет сопереживать, как сильно поддерживала его эти годы во всех его любовных перипетиях. Но говорить с Региной о Сергее? С Региной, которая теперь наверняка торжествует?

Вика позвонила маме.

– Ты последняя идиотка! – заорала в трубку мать.

Вика промямлила то же, что пыталась объяснить и Вадику: что все это стало совершенно невыносимо, что они оба уже почти ненавидели друг друга.

– Вот скажи мне, чем это вообще может быть для тебя хорошо? – вопрошала мать. – Тебе будет труднее с деньгами, тебе придется больше работать, и ты будешь совсем одна. Какой-никакой муж всегда лучше, чем без мужа.

Викин отец был ровно таким “каким-никаким мужем”: тихий алкоголик, любивший петь и плакать, когда выпьет; он пел и плакал до потери сознания, пока не засыпал прямо за столом.

– Может, я еще кого-нибудь встречу, – сказала Вика.

– Ага, удачи! – рявкнула мать и бросила трубку.

Но больше всего Вика боялась, что их разрыв как-то непоправимо повлияет на Эрика. Внешне все было в порядке, но кто же знает, что там у него в голове?

– Ты точно не мерзнешь? – переспросила она.

Он помотал головой.

– О, глянь! – сказала Вика. – Какие забавные собаки.

Щуплая девочка лет шестнадцати вела целый выводок псов: ротвейлера, двух золотистых ретриверов и маленькую лохматую собачку неизвестной породы. Она явно побаивалась своих компаньонов, поэтому изо всех сил старалась держаться на расстоянии и так натягивала поводок, что девушка то и дело спотыкалась.

Эрик посмотрел на собак, потом с удивлением поднял глаза на нее – это бы скорее сказал папа, а не мама. У Сергея с Эриком была особая связь на тему забавных животных. Он всегда показывал их Эрику, а Эрик – ему. Эрик посылал отцу ссылки на разные фотографии: “Пап, погляди на эту волосатую свинку!” или на видео на YouTube: “Вот это настоящий кролик-убийца!” А Сергей бесконечно водил его во всякие зоопарки, музеи естественной истории и аквариумы смотреть на кости динозавров, галапагосских черепах и тысячелетних рыб. Эрик увлекся необычными животными года в четыре или пять. Тогда у него почти не было друзей. (Окей, у него и сейчас их толком не было. Разве только этот чокнутый толстяк Гевин.) У Вики всегда сердце разрывалось, когда она видела, как Эрик подходил на детской площадке к какому-нибудь ребенку, показывал своего игрушечного динозавра и рассказывал, что миллионы лет назад это был самый опасный хищник, а ребенок в ответ смеялся над ним и убегал или выбивал из рук игрушку и убегал. Вика старалась увлечь его спортом, играми с другими детьми, чтобы он был более общительным, более нормальным. И у нее сердце разрывалось, когда Эрик бежал к вернувшемуся с работы Сергею и рассказывал о своем удивительном открытии – что динозавры выглядят совсем как цыплята или кто-то в том же роде, – и Сергей выслушивает его, как будто это в порядке вещей – интересоваться такой фигней!

– Ага, забавные, – сказал Эрик и отвернулся. Он был явно не в настроении болтать.

Вика переключилась на изучение родителей в очереди. Они легко делились на две категории: женщины а-ля Сьюзен Сонтаг и женщины из пригородов. Вика знала, кто такая Сьюзен Сонтаг, из Вадикового Tumblr. Он однажды запостил ее фотографию с цитатой: “Истина – это равновесие, но противоположность истины – метания – это вовсе необязательно ложь”.