— (Атропа) Нельзя жизнь купить или продать.
— (Лахеса) Её можно только обменять.
— (Клото) Но хватит ли духу?
— Сожму я ножны или нет, мое действие уже предопределено?
Они ничего не ответили. Я смотрела на нить. Рука и всё внутри не переставали трястись. Собравшись с мыслями, я сделала это быстро. Одним щелчком оборвала нить. И тут мне что-то вдруг ударило в голову. В ушах резко зазвенело. Я замерла. Дыхание застряло в груди. Ножницы упали на землю. Я потеряла равновесие и упала, но не вниз, а вверх. Будто мир перевернулся, как песочные часы, и я стала падать со скалы.
Горы уже находились очень близко, как вдруг я попала во мрак. Из него стали прорастать руки, затем ноги, и вот показалось лицо. Молодое, мужское. С чёрными волосами и гладкими впалыми щеками. Глаза светились, как у Харона. Тьма вокруг облачила его тело и одела в костюм. Он на лету взял меня на руки, и мы вместе стали падать. Мне захотелось закричать. Мы неслись с огромной скоростью. С большой высоты он приземлился на камни, держа меня. Это был Эреб — мой отец.
Я подняла голову вверх и увидела место, где я была с сёстрами. Они продолжали шить поля и отрезать нити. Среди них одиноко стоял Рэн. Мой отец был так же молчалив, как Харон. Если его ничего не спросить, он ничего не ответит. Но я не могла разговаривать. Я чувствовала невероятную боль.
— Я верну тебя домой. — сказал он мне.
— Отец, сначала мне нужно… — я не могла разговаривать, по всему животу шли спазмы, будто там росла киста с невероятной скоростью.
— Не говори, ты потеряла ребёнка…
— Это был мой ребёнок? — у меня потекли слёзы, я прижала руку ко рту.
— Не волнуйся, Рэн тебя будет ждать дома.
Он вытащил меня наружу. Весь путь пронёс на руках. Я попросила его отнести меня сначала к дому Михаила, чтобы увидеть своё деяние на лицо. Отец поднёс меня к его окну. Михаил сидел на стуле, держа себя за голову. Девочка лежала на столе все ещё накрытая простыней. Но вдруг ткань начала дышать. Миша встал и с большим страхом в глазах посмотрел на это. Потом он заставил себя снять с неё покрывало. Я увидела, что она жива.
Отец понёс меня домой. Дверь сразу же перед ним открылась. Рэн не спал. Всё ждал меня. Он был удивлён, увидев меня на руках у отца. Эреб положил меня на мою кровать. Рэн сел рядом со мной, он очень переживал.
— Я проиграла, я выбрала неправильный путь. Я потеряла его. Ведь если нет ребёнка, тогда это второй путь.
Эреб положил руку мне на живот.
— А что если он все же лучше, чем тот.
— Я видела, чем он закончится. Я умру на восстании. Но я ведь не пойду туда. Я думала, что выбираю первый путь, а не второй.
— Тина, чтобы ты не выбрала, я горжусь тобой. Я удалю плод и сниму боль. — внезапно я почувствовала себя гораздо легче. — Теперь отдыхай.
14 января
Я отдыхала в своей постели. Скрипнула тихонько дверь. Я думала, что Рэн крадётся, боясь меня разбудить, но пришел Михаил, хотя я уже знала, что это не его настоящее имя, но мне так было проще. Он кротко кивнул мне головой и, поджав губы, сел ко мне спиной. На край кровати. В руках он мял свою кепку.
— Спасибо, что пришёл навестить. — сказала я ему.
— Мне… в общем, мне очень жаль, что произошло… ну, с ребёнком. — говорил он, оборачиваясь на меня.
— Даже не знаю, что сказать. Спасибо, наверное.
— Там твой сын тебе чай делает, он сейчас, наверное, поднимется, я так-то ненадолго.
— Он мне не сын. Ну как? Я его очень люблю. Порой мне кажется, что из-за него я сильнее. Но я не его настоящая мать.
Он снова обернулся и посмотрел на меня.
— Да, я знаю. Но это неважно. Ты ведь его любишь.
У нас затянулась пауза.
— Скажи, ты ведь знал, что у меня произойдёт…
— Ну… как сказать, нет, не знал, конечно…
— Но…
— Но… я просто… это не мое дело, понимаешь? Мы живем в разных мирах.
— Нет, мы живем в одном и том же.
— Скажу сразу, ты очень хорошая девушка, Тин, но у тебя есть твои боги. Твои родители. И это мрачные существа. Они всё темное в нашем мире.
— Кто ты?
— Всего лишь сын человеческий. Не такой, как ты.
— И как тебя зовут?
— Ну… зачем спрашивать, если знаешь? Думаю, мое имя всем известно.
— Да, это верно.
— Послушай, я… мне кажется, ты сделала правильный выбор. — сказал он, и я внимательно посмотрела на него. — Во всяком случае, это честный путь… а это многое уже.
— Я в этом сомневаюсь. Моя мать показала мне два исхода моего выбора. В одном из них я воспитываю своего ребёнка, а в другом — умираю. Ребёнка нет, теперь мне известно, что меня ждёт.
— Ты не можешь так говорить.
— Верно, самое страшное, что будет с Рэном.
— Если ты хочешь знать мое мнение… в общем, ещё ничего не потеряно. И тебе необязательно умирать. Ты можешь воспитывать Рэна.
— Такого не было в видении.
— И ты говоришь это мне?
Мы внимательно посмотрели друг на друга, и в комнату вошёл Рэн. Он нёс чашку чая. Михаил взял её у него из рук и положил на прикроватную тумбочку.
— Ладно, поправляйся, Тин. Я пошёл.
— Спасибо.
Он ушёл и оставил меня и Рэна наедине.
— Детка, я бы спустилась сама.
— Я решил сам п-поднять.
Он взял чашку. Рэн захотел, чтобы я пила из его рук.
— Я сама, детка.
