—А-а,— слабо усмехнулся охотник,— пришла наконец. Значит, плохи мои дела? Нет, сестрица, поторопилась ты. Поторопилась. Я еще потягаюсь с тобой. Меня голыми руками не возьмешь. Уходи лучше... Уходи...— его голос, трепетавший, как осиновый листок, замер, и человек опять погрузился в сон.Рыжик не привык заискивать ни перед кем. Рассердившись на человека, он впился зубами ему в ногу, чуть повыше колена.—А-а-а! Что?—Степан схватился за нож, выдернул из ножен слабо сверкнувшую узенькую полоску стали и замер, соображая, откуда же надвигается опасность.—О-о-о,— выдохнул он уже прочно укрепившуюся в груди стужу.— Что же это я? Ведь замерзнуть можно.— Он забыл, что его разбудили. Негнущимися пальцами достал из разорванного кармана коробок спичек. Сообразив, что поджигать нечего, спрятал его и вновь стал раскладывать костер. На еще теплые угли положил грудку мелких сучьев, сунул под них лоскуток бересты и только тогда, с трудом вынув из коробка спичку, зажег ее.Огонек с бересты бодро перескочил на сучья, обнял их желтыми руками, и белый дым веселой струей потянулся ввысь.Кое-как обогревшись, он удивленно огляделся вокруг, будто видел все окружающее впервые. Заметив напротив себя в пяти шагах неподвижную фигуру пса, он доверчиво улыбнулся, но, вглядевшись пристальнее, содрогнулся от страшной догадки.Перед ним сидел вожак бродячей стаи, уничтоженной ими в прошлом году...— Мы... Мы же убили тебя. Кто ты?— прошептал Степан, чувствуя, как холодная внутренняя дрожь, прокатившись по телу, остановилась возле сердца, превратив его в кусочек льда.Он поспешно поднял слабой рукой горсть снега и принялся растирать лицо.Свихнулся. Совсем свихнулся,— бормотал он, выплевывая крупинки снега.Пес сидел все в той же позе и, кажется, ни разу не моргнул. Он настороженно следил за движениями охотника, продолжая оставаться совершенно неподвижным и беспристрастным.—Судить пришел? Ну и суди,— взорвался Степан.— Ты только и ждешь удобного случая. Там, в пещере, со спины напал. Теперь с больным и немощным хочешь расправиться. Ну что же. Нападай... Прыгай...Рыжик уловил негодование в голосе человека. Он удивленно поднял голову и так же невозмутимо, как выслушивал полную отчаяния и гнева речь, поднялся и неторопливо побежал прочь. Здесь в нем явно не нуждались.Только сейчас Степан понял свою ошибку.
