«Другой. Не он»,— промелькнуло в мозгу, и сразу в груди словно родился огнедышащий вулкан. Ему сделалось жарко. Горячая волна обожгла губы. Не крик, а сдавленный стон вырвался из сведенного спазмами горла:—Стой! Не уходи! Братишка-а...Рыжик остановился и с любопытством посмотрел на человека. Все в нем изменилось: и глаза, и жесты, и голос. И необыкновенная могучая доброта теперь исходила от бледного лица, как теплые лучи от солнца.Пес погасил в душе не успевшую разрастись обиду и, неловко переставляя лапы по изрытому снегу, вновь приблизился к непонятному существу, бессильно уронившему голову на зеленые еловые ветки....Пошли четвертые сутки мучительной борьбы за жизнь. Степан чувствовал, что сходит с ума. Есть совсем не хотелось, но он все-таки нашел в себе силы ободрать белок и спрятать их застывшие тельца на груди. Может быть, они спасут ему жизнь.Пес часто покидал его, но через некоторое время возвращался.Присутствие рядом живой души бодрило. Круглов перестал бояться возвращения медведя и почему-то с появлением незнакомого пса вдруг проникнулся верой, что именно он поможет ему. Пес, не отличавшийся свойственной собакам общительностью, настороженно следил за движениями охотника, словно он только и ждал резкого взмаха руки или грубого окрика со стороны Степана, чтобы навсегда умчаться прочь.Чувствуя свое бессилие, Степан нежно и доверительно рассказывал Рыжику о своем детстве, о жене, о сыне. Говорил обо всем, стараясь не солгать. В их отношениях не должно быть лжи. С дрожью в голосе поведал он и о расправе над бродячими псами на озере Тайгал.Рыжик выслушивал его исповеди с обычной для него невозмутимостью. Он не мог даже представить, о чем говорит с ним человек, но слушать его, был готов сутками. От одного голоса ему делалось тепло и радостно. Такого Рыжик еще не испытывал никогда.—Ты понимаешь, друг? Помощи нет и по-видимому, не будет. Где-то меня ищут. Несомненно. Но где?.. Погибну я...Костер едва дымится. Тонкая струйка, дыма лениво тянется вверх, растворяясь в верхушках деревьев. Ладаном дышат ели, теснятся вокруг затухающего костра, заглядывают в лицо человеку и шепчутся между собой: «Скоро. Теперь уже скоро».
