— Нет, — отвечаю коротко. — Но из-за травмы случилась кратковременная потеря памяти. Пытаюсь выяснить, что произошло. Найти сестру.
— О, это я тебе не помогу, — почти разочарованно тянет Ритка.
— Рит, чё тянет так? — в темном коридоре, за спиной соседки, появляется мужской силуэт. — Кто там? — на свет появляется лицо Славика с комичным выражение на нем.
— Маричка, — еле слышно выдыхает он, за что получает тычок в бок острым локтем Ритки.
Еще один любитель глупых ласковых прозвищ. Господи, зачем создавать столько сложностей окружающим, когда мы с сестрой уже все за вас решили: Марика — Маша, Марина — Марина. Всё. И нечего всех подряд вводить в заблуждение, называя нас одинаково тупыми вариациями.
— А, это ты, — тут же понимает свою ошибку Слава и поджимает губы. — Привет, Марин, — неловко почесывает раздобревший за последнее время живот и отводит взгляд.
— Никогда не могла вас отличить. Два близнеца — одинаковых с лица, — пытаясь разрядить неловкую ситуацию, заливается весьма неправдоподобным смехом соседка.
А мне не до смеха. Чертов Славик — та еще кобелина оказывается! А Распутная Рита — та еще коза. Так вот откуда она так много знает о диванном парне моей сестры.
Потому что теперь это ее диванный парень!
— Вы мне все расскажете, — тычу в них пальцем, грозно выдавливая слова.
Кажется, я нащупала жирную нить к выходу из темного лабиринта. И собираюсь идти по ней до конца.
Я даже не разуваюсь. Стягиваю шапку, запихивая ее в карман, расстегиваю пуховик и так и прохожу вглубь квартиры. Марсель следует моему примеру и тоже стягивает со своей головы шапку и, задорно агукая, бросает ее на пол. Снова вовлекая в придуманное им развлечение.
— Не сейчас, Марс, — объясняю младенцу, что мне не до игр.
— Эм, его зовут Марс? Как планету что ль? — почесывая затылок, спрашивает Славик, мелькающий рядом.
Я начинаю подозревать у него лишай. Не может человек чесаться без остановки!
— Как бога, дурень, — кидает в его сторону раздраженный взгляд Ритка, сбрасывая со старого дивана какие-то тряпки. У них тут бардак, как будто тоже потеряли память и теперь возятся с малознакомым ребенком. — Чё, в честь итальяшки своего назвала? — подмигивает мне.
— Ка-кого итальяшки? — весь мой запал распотрошить и подвесить эту парочку предателей вместо трофея на стену улетучивается от резкой смены темы.
— Ну ты ж вроде иностранца подхватила? Не? — Ритка плюхается на диван и скрещивает ноги, демонстрируя совершенно контрастирующие с окружающей нас постсоветской обстановкой ярко-алые тапочки со стразами и перьями.
Я приклеиваюсь к ним взглядом, словно загипнотизированная. Итальяшка? Но я в Италии года четыре не была!
Отрицательно машу головой, пытаясь усмирить вырывающегося из рук Марселя.
Но сын буквально выкручивается, не желая больше стоять на одном месте и бездействовать. Я перехватываю его второй рукой и сажаю на диван рядом с соседкой. Окончательно стягиваю с него комбинезон и спускаю на пол. Потертый ковер выглядит не лучшим образом, но там он хотя бы не найдет как убиться.
— Я почему-то думала, что ты на ПМЖ в заграницу свалила, — снова обращает на себя мое внимание Ритка. — Ты ж вроде говорил, Славк?
— Не было такого, — открещивается бывший сестры, теперь скрябая ногтями шею.
Он предпочел стоять в дверях, на безопасном от меня расстоянии. Чует, гад, опасность.
— Так что… как вы… — пытаюсь сформулировать не матный вопрос. — Когда?
— Да года два уже, да, Слав? — спрашивает Ритка у дружка. Тот дергается и даже прекращает себя чесать. На пару секунд.
— Не, меньше, — опускает взгляд на свои дырявые клетчатые тапочки, а руки засовывает в карманы растянутых трико.
— Ах ты гад, — протягиваю я, все понимая. — Изменял, значит, втихаря?
— Марин, ну…
— Ясно всё, — прерываю его потуги. — И что, когда она узнала? Как?
— А то ты не знаешь, — снова берется раздирать кожу, теперь на плохо выбритой щеке.
— У нее амнезия, прикинь? — почти весело говорит Ритка.
Ее эта ситуация явно забавляет. Она задорно раскачивает один из несуразных тапочков на ступне, забрасывая ногу на ногу. Марс тут же устремляется к яркому мельтешащему перед глазами предмету и хватается за него двумя руками. Распутная Рита подскакивает от неожиданности и теряет злополучный тапок. Марс, обрадованный трофеем, гулко гудит и тут же тянет его в рот.
— Нет, фу, Марсель! — шиплю на него, отбирая дурацкий тапок. Ему это, естественно, не нравится, и сын тут же широко открывает рот, набирая воздух.
Три, два… Квартира наполняется душераздирающим криком.
— Я сейчас, — под округленные глаза парочки изменщиков выхожу в коридор, где оставила коляску.
Достаю из болтающейся на ручке сумки бутылочку со смесью и какую-то прорезиненную ягодку на пластиковом кольце, которая здесь валялась. Может, это его любимая игрушка?
Возвращаюсь в комнату, где Марс все еще орет, раскрасневшийся и очень несчастный, а Славик о чем-то скрытно перешептывается с Риткой. Но я застаю только обрывок фразы.
— …зачем позвала вообще?
