— Они теплые, — вяло возражаю я, чтобы Миша не чувствовал себя виноватым.
— Они короткие, снег набьется и ноги промокнут. Ещё заболеешь…
— Будешь меня лечить, — поднимаю голову, улыбаясь.
— Не смешно.
— Растирать спиртом грудь…
— Какое соблазнительное предложение, — не удерживает смешка Миша. — Почему ты не взяла нормальную обувь?
— У меня ее нет, — пожимаю плечами, выпрямляясь. — Пошли, я не буду залезать в сугробы, обещаю, — закатываю глаза, зная, что вряд ли сдержу это обещание.
Сомневаюсь, что тут кто-то протоптал пригодные для кроссовок тропинки.
Мы прикрываем входную дверь и всем семейством двигаемся в сторону леса.
Далеко ходить не надо — обогнул дом с любой стороны и вот ты уже блуждаешь среди сосен. Как я и думала, закат здесь утопает прямо в посеребрённых макушках, оставляя красно-желтые дорожки из света между деревьями. Вид умопомрачительный.
Я качу коляску с угукающим от восторга Марсом, рядом идёт Миша, присматривая то за мной, то за бегающей вокруг собакой.
— Почему без поводка? — спрашиваю его, когда мы заходим довольно далеко от дома.
— Здесь не нужно. Людей здесь не бывает, животных тоже, благодаря забору вон там, видишь, — указывает рукой на металлическую сетку между деревьями вдалеке. — А Какао очень послушная собака, никуда от хозяев не убежит.
— Но ты не хозяин.
— Она меня знает, этого достаточно. Не тяжело? — кивает на коляску.
— Ну так, — признаюсь я, прокатывая небольшие колеса по снегу. — Лучше, чем та, что дома. Та коляска просто ужасна!
Миша одаривает меня странным взглядом.
— Что? — спрашиваю удивлённо.
— Я лучше промолчу, а то припомнишь мне потом, — прячет от меня насмешливую улыбку.
— Да говори.
— Ладно. Я тебя предупреждал, что коляска — дерьмо.
— Что за выражения, Миша, — притворно округляю глаза, хотя сама выразилась бы так же, честное слово. Она же ужасно громоздкая, неповоротливая, не маневренная.
И ещё куча слов с приставкой «не».
Миша останавливается и поворачивается ко мне, уже не скрывая улыбки.
— Но ты в нее так вцепилась!
— Я была не права, — смеюсь, примирительно приподнимая ладони вверх.
— Это впервые. Стоит записать, — хмыкает муж, стирая с бороды редкие снежинки.
— Что я не права?
— Что ты это признаешь.
Мы замолкаем, закопавшись каждый в своих мыслях. Я в моменте, когда же стала не способной признавать свои ошибки, Миша — не знаю. Может, в моменте, где снова меня любит? Эта мысль мне нравится. Да. Та, где он тоже забывает все прошлое и начинает с такого же чистого листа, как и я.
— Не знаешь, где мой фотоаппарат? — разбиваю повисшую тишину.
— Нет, — качает головой.
— Я начинаю подозревать, что наша квартира — черная дыра. И телефон, и Кенни… — говорю задумчиво, поднимая голову к небу. Так красиво, невозможно оставить этот кадр только в своей голове.
— Кенни?
— Дашь свой телефон? — осеняет меня.
Снимки Марса на него вышли классные. Может, и закат удастся запечатлеть во всей красе.
Миша без слов достаёт телефон из кармана и протягивает мне.
— Прокатишь Марселя? Сделаю пару снимков, — говорю, залезая сразу в настройки камеры.
Мы с Мишей меняемся местами и продолжаем прогулку. Я беру в фокус пару серебристых верхушек сосен, утопающих в ярко-алом закате, заснеженную дорогу перед нами, Какао, ловящую снег языком. Привычный адреналин хлещет по венам, увлекая меня в состояние на грани транса.
Я забываю, где я, с кем, куда иду. Перед глазами только мелькающие кадры, слияние белого и черного, алые пятна, ветер в ушах.
Моя настоящая жизнь.
Миша опять сопротивляется. Теперь не моим чарам, а объективу. Как только заметил, что телефон направлен на него — тут же поспешил укрыться своим безразмерным лохматым капюшоном. Я успела сорвать пару непринужденных кадров, пока он не смотрел на меня, но мне хотелось сделать портретный снимок. В окружении парящего снега его туманные глаза и рыжеватая борода смотрелись бы очень лаконично.
Но он сопротивляется.
Тогда я переключаюсь на Марса. Приседаю на колени, чтобы не ломать пропорции щекастого мальчишки, раскрасневшегося от мороза. Подкидываю немного снега, чтобы поймать завороженный взгляд сына, а потом еще немного, чтобы создать красивую картинку.
На телефоне появляется предупреждение, что память заполнена. Черт. Какой бесполезный девайс, я и полсотни снимков не сделала. Эх, Кенни, где же ты, когда так нужен?
— Тебе нужно почистить память, — встаю с колен и протягиваю телефон мужу.
— Он не рассчитан на такой объем, — перехватывает из моих рук сотовый и разблокирует его. Что-то листает, щелкает, следует тяжелый вздох. — Черт, не ловит.
Ладно, дома перекину часть в облако.
— Интернета нет?
— Вообще связи нет. Надо было запасную симку взять, забыл, что здесь мой оператор не ловит.
— Так мы не сможем никому позвонить, если что? — почему-то мысль меня слегка пугает. Мало ли понадобится помощь, мы в глухом лесу, совершенно одни.
— Не беспокойся, — выключает экран и засовывает телефон в карман джинс. — У дороги отличная связь. Если что, — успокаивающе улыбается мне.
