Когда я вытерла лицо и снова смогла смотреть, на Экране обнималась пара, не очень молодая, но очень счастливая. Нет, не пара, две пары… В руках у мужчины был большой рыжий кот, а у женщины – тоже кот, серый, полосатый, невероятно пушистый… Коты тоже были счастливыми.
Экран вспыхивал в сумерках, как салют. И можно было точно так же кричать «ура»!
Счастье было вокруг, для всех, без конца и края.
А когда Экран побледнел и мы с Юрой разжали объятия, мне показалось, что всё стало двигаться чуть быстрее, даже слова других людей звучали как на ускоренном подкасте.
Мы стояли на улице возле книгоубежища, а в доме напротив на балконе второго этажа стояла та пожилая пара с котами, они снова обнимались и что-то обсуждали – слишком быстро… Мне не хотелось вслушиваться, хотелось бежать, лететь… Всё сразу! И спорить с Юрой не хотелось, раз он не хочет, чтобы я зашла в книгоубежище, значит, не пойду, мне не трудно… Я сейчас очень люблю этот мир.
Мы идём молча, после такой всеобщей радости никакие слова не нужны, они слишком мелкие. Хорошо, что мы почти пришли! Но я не могу молчать, а то будет совсем романтика.
– Как у тебя дела?
– А у тебя? – не сразу отзывается Юра.
Я могу рассказать про бутылку из окна и аварию на остановке. Могу спросить, почему у меня начались предвидения? Или видения? Можно ли их как-то развивать или, наоборот, надо заглушить? Но в голове папин голос орёт непонятное… Ванда… Магда… Ванга! И Чумак-Кашпировский!
Обида на папу – вот она, никуда не делась, я на неё будто заново наталкиваюсь, так бывает на прогулке с собакой. Вот мы с Мелочью проходим мимо мусорных баков, возле них лежит дохлая крыса. Тьфу, гадость, идём вперёд, потом забываем про неё, а на обратном пути снова видим, и Мелочь всей своей половиной спаниеля рвётся понюхать дохлятину, а меня снова мутит… Моя обида похожа на дохлую крысу. Я хочу от неё избавиться. Прямо сейчас!
Мы поднимаемся по ступенькам, мимо белой жабы… Она сейчас в розовую полоску – на неё так лёг свет заката и тени деревьев. Хищная тигровая жаба!
– У меня по-разному! Сейчас покажу!
Вот же, вот! Как просто! Я выведу свою обиду на экран, на маленький домашний, и Юра всё увидит. И мне сразу станет легче!
В доме темно, прохладно, пусто, ароматно. Я, не останавливаясь, зову маму Толли, она не откликается. Тогда я иду в большую комнату, подтаскиваю кресло ближе к экрану. Он сейчас тоже в розоватых отсветах, но это не закат, а свет большого Экрана, из-за залива…
«
Всё-таки непонятный разговор, ну что можно вот так покупать и продавать? Незаметное, ведь Юра идёт с пустыми руками. Наркотики? Поэтому Юра мне не говорит?
А может, информацию? Или… меня? У меня сериалы головного мозга, не иначе! Хотя я их перестала смотреть после ДТП. Слишком ярко, громко, сложно… И они не подходят для Экрана, ему ведь нужна только моя жизнь, мои эмоции!
Я протягиваю ладони к экрану, смотрю на розовые отблески.
– Я сейчас покажу, сейчас…
И меня сразу же за эти ладони хватают, очень сильно!
– Ты что делаешь?
Юрин голос звучит… да почти как у моего папы, с упрёком! Только тут не черешня!
– Отойди оттуда, Дым. Не смотри.
Он тянет меня за руки, заставляет встать с кресла. У него серьёзное, даже злое лицо. Ну что я делаю не так?
– Почему я не могу сдать… зарядить ваш экран?
– Он сейчас заряжен, будет перегрузка! Это раз. И нельзя без старших. Это два.
– Старшие – это тот дед из погреба?
– Кто? Ну он, да. Это старец Ларий, глава Ордена Экрана Милосердия!
Значит, не Дарий и не Илларий.
– Умывальников начальник и мочалок командир! Ну ок, этот уважаемый лысый дед из погреба главный… Без него никак нельзя, да?
– Никак. Это же не только технология, это ещё и ритуал.
– Как у вас всё загрузочно. То нельзя, это нельзя, слушайся старших… Может, мне ещё голову помыть?
– Может и помыть.
Я развернулась. Будто и правда собралась в ванную, хотя мне не нравится шампунь мамы Толли, он плохо смывается, волосы потом как войлок, хоть вычёсывай их собачьей щёткой. В общем, я развернулась. Глянула на себя в зеркало. Зарёванная, лохматая, щёки горят. Чучело, хуже, чем тётка Тьма! А ведь она никогда не сдаёт воспоминания у нас дома, только за заливом!
– Тогда я поеду наверх. И сдам там, большому Экрану.
Юра меня ухватил – жёстко. Как папа!
– Ты не можешь! Никогда!
– Почему?
– Потому что они увидят твою жизнь. Ты же чужая, с другой реальностью.
– И что? Ты меня туда сам приводил. Забыл уже, да?
– Это была ошибка. Прости, Дым.
Он не разжимал рук. Я выворачивалась. Он не пускал. Это было на самом деле.
– Стой! Никуда не уходи!
– Пусти!
Я его царапала. Я его ненавидела.
Это не помогло.
Он был сильнее!
Меня могло спасти только чудо. Или вот если бы Мелочь рядом был. Укусил бы, помог.
И я сама его укусила! Противно! И больно зубам!
Я пыталась садануть Юру по самому больному. Выворачивалась. Плевалась. Орала – точно орала, но поняла это, только когда он мне ладонью закрыл рот.
