Я не понимала, почему он со мной это делает! Почему он имеет какое-то право. Чего он вообще от меня хочет.
– Стой здесь, Дым! Останься! Останься!
Он это говорил так же ровно и спокойно, как в первый день, когда объяснял про устройство мира.
– Пусти! Ты! Людоед!
Но сквозь Юрину ладонь слова были непонятными.
Пробую вырваться от Юры. Пробую проснуться. Нет. Чёрта с два! Я внутри этой истории, как внутри фильма. И он пока ещё не кончился…
Руки Юры как будто со всех сторон…
– Останься!
– Не трогай её!
Это был грозный голос. Мужской, сиплый. И звучал он откуда-то снизу… раскатисто так. Я дёрнулась! И поняла, что меня ничто не держит, что Юра разжал руки.
Из погреба вылез дед Ларий. Тот лысый бородатый старик, который был главным на празднике. Глава Ордена. Сейчас он смотрел на нас из-под белых мохнатых бровей… Грозно смотрел. Но брови были такие дед-морозовские, что выглядели гримом. А сам взгляд – частью образа. Пожилой актёр вошёл в роль сурового правителя. И рыкнул на Юру.
– Не трогай!
И Юра сразу стал меньше и слабее. Зажался. Может, ждал, что его сейчас ударят или ещё что. Я не знаю.
Я рванула на себя входную дверь. Выскочила, запнувшись о порожек. Чуть не слетела вниз по всем ступенькам. Едва успела ухватиться за белую гипсовую жабу. Удержалась. А вот жаба оторвалась от крыльца, сразу раскрошилась, будто была сделана не из гипса, а из безе.
Я помчалась вниз по крыльцу, давя белые хрупкие обломки, давясь слезами и яростью. Этот мир казался таким добрым и интересным. Но в нём, оказывается, тоже есть всякая гадость! Куда мне теперь?
Назад не хочу, здесь оставаться… в этом доме – опасно. А может, и в других тоже? Может, тут везде вот такие люди, для которых ты – источник питания, добыча, ресурс, жертва… Не хочу быть жертвой!
Куда мне?
Впереди была подсказка. Вывеска.
«Книгоубежище».
Я наконец-то рассмотрела само слово. «Место, где можно убежать в книгу». Спрятаться в ней от плохого. Моим убежищем от реала было Захолустье. А теперь мне нужно было убежище от убежища.
Я снова заплакала. Полезла за платком, вынула его и затупила, смотрела и не понимала – зачем мне платок. Чтобы что? Разглядывала вышитую метку, буква была похожа на перевёрнутую четвёрку. С неё здесь начинается моё имя. «Дым». Я так и не выяснила, что это значит. Может, взять книгу об именах, узнать смысл? А почему нет? Надо же с чего-то начинать самостоятельную жизнь в другом мире.
Я наконец вытерла лицо и вошла в книгоубежище.
Там было слишком тихо.
Свет горел, все двери открыты, а людей не было. Я привыкла к тому, что в Захолустье людей гораздо меньше, чем у нас, особенно если не на набережной, не у канатной дороги, а просто так… Но библиотека… книгоубежище выглядело странно. Как будто его только что покинули, по сигналу тревоги.
Над креслами горели торшеры, на столике лежал журнал, раскрытый на странице с какими-то выкройками, на другом стояла ваза с букетом очень свежих цветов, на лепестках были капли воды, будто цветы только что обрызгали… Людей не было.
Может, все выскочили на улицу смотреть на Экран и ещё не успели вернуться? А может, сейчас идёт концерт или спектакль и все где-то собрались, в читальном зале, например. Я заторопилась.
Библиотеку можно было пройти насквозь. Залы с книжными шкафами и полками, везде диваны и кресла. На стенах портреты, наверное, писателей… А ещё гобелены и вышивки, расписные фарфоровые тарелочки и сухие букеты. В большом холле светился розоватым экран, перед ним два десятка стульев – удобных, с подушками. Если я сяду на любой из них – я расслаблюсь и расплачусь. Мне нельзя останавливаться, мне обязательно надо пройти библиотеку насквозь, мне здесь опасно. Будто на меня могла обрушиться крыша, например…
Я выскочила в библиотечный двор. Там неподвижно стояли люди. На меня не обернулись, смотрели куда-то, в темноте не разобрать. Но тут вдруг загорелся фонарь, скорее всего, он просто с датчиками движения, среагировал на меня, но я вскрикнула… Свет вспыхнул. Никто не пошевелился, на меня не обернулся. Ни слова не сказал. Что с ними?
Передозировка Экрана?
Или наоборот? Отдали всё и теперь как выключенные?
Юра меня именно об этом предупреждал? Да?
Я посмотрела на них – сперва осторожно, потом в упор. Не люди, нет. Деревянные скульптуры – на табличке под фонарём было написано, что герои любимых сказок. У нас, наверное, на этом месте могли бы быть Буратино или Винни-Пух, а тут другие герои… Наверное, все знают, как их зовут, а я нет.
Я пригляделась. Пёс или волк, старушка с совой и старик с топором, мыши и ёжик, лошадка…
Ближе всего ко мне был мальчик с котёнком на руках. Он неподвижно сидел на краю длинной скамейки и смотрел на своего котёнка, а котёнок зацепил лапкой воротник на рубашке мальчика, заглядывал туда. Мальчик был деревянным, не лакированным, не раскрашенным, одновременно страшным и прекрасным. Что-то в нём было неправильным. Что?
Деревянный мальчик сидел на краю белой скамейки. Скамейка изгибалась буквой «С». На другом её конце сидела вполне живая девушка в синем платье, улыбалась… И смотрела на меня!
