Его чувства странные, угловатые, неловкие. Но искренние. Очевидные, как голая правда, но если пытаешься подловить его на этом, вывести его на чистую воду — делает суровое лицо, будто не понимает, о чём идёт речь. А сам порой забывается, и украдкой я наблюдаю на себе его очарованный взгляд. И понимаю, что на меня ещё никто так не смотрел, как он. Даже Дэвид.
Я не смотрю на будущее со страхом и отчаянием, не бьюсь головой об стену, коря себя за отказ от многих возможностей ради Рафаэля. Возможно, мне выпала честь стать частью другого мира, расширить горизонты своих представлений о жизни вообще. И, честно говоря, думая о своём будущем без Рафаэля, мне становится страшно. Я не хочу терять то, что у меня есть сейчас. Ведь так трудно, почти невозможно найти таких верных друзей как эти ребята. И ещё труднее найти кого-то как Рафаэль. Ну и пусть он кажется порой черствым и бесчувственным сухарём — я знаю, что он не такой. И знаю, как воздействовать на него, чтобы от наигранно брутального мачомэна не осталось и следа. Даже забавно, что он до сих пор строит себя «реального пацана» при мне. Порой откровенно переигрывает, но это кажется даже милым.
Рафаэль слегка вздрагивает, когда я провожу рукой по тонкой трещинке, проходящей вдоль всего панциря — своеобразный шрам от ранения. Страшно вспоминать то время. Я действительно думала, что это конец.
— Ты можешь чувствовать прикосновения панцирем?
— Не так, как кожей, — отвечает Рафаэль, — но могу.
— Удивительно, — улыбаюсь я, перекатываясь на живот и болтая поднятыми вверх ногами. Черепашка, сидящий на полу, повернулся ко мне лицом, криво улыбаясь и интригующе прищуриваясь. Опять пытается со мной флиртовать? Такое чувство, что он смотрит на ютубе ролики «как стать настоящим казановой». Но это, надо признать, ему чертовски идёт, особенно его интригующая полуулыбка — кажется, что я как под гипнозом в такие моменты.
— Тебе не холодно? — спросил Рафаэль, упираясь локтями в матрас.
— Нет, — хотя черепашье логово не самое тёплое место в наступающую зиму, сейчас мне было действительно жарко. Может, это угольки в его глазах подогревают воздух? Каждый раз я заглядываю в них и вижу там себя, зная, что никто больше в них не появится. Эти створки распахнуты только для меня. Даже Эйприл не появится там чаще, чем нужно, хотя я всё ещё с опаской смотрю в её сторону. Но и она отвечает мне тем же.
Порой я ловлю себя на мысли, что абсолютно забываю, кем является Рафаэль. У него просто экзотическая внешность, кажется мне. У меня ведь тоже внешность не совсем стандартная, так что теперь. И я просто восхищаюсь им в глубине души, там, где мои настоящие чувства скрыты от остальных. Даже порой от меня самой. Вижу в нём частичку себя, чувствую каждодневную, ежеминутную потребность быть рядом. И от этого перехватывает дыхание, особенно когда понимаешь, что и он чувствует то же самое.
Рафаэль резко дёргает краешками ноздрей, когда я провожу пальцами по его лицу, невольно вдыхает сильнее, и мои губы расплываются в довольной улыбке. Он никогда не озвучивает вслух, что я для него самая лучшая на свете, самая желанная и красивая. Что теперь так же нужна ему, как и братья, и отец (надеюсь, что больше, чем Эйприл). Но я знаю это по его реакциям, по его делам. По хмурому лицу, когда он смущается. По нежной улыбке, когда застаёт меня врасплох. По искрящемуся взгляду, с которым он всегда смотрит на меня. И мне это нравится. Определённо нравится. И это «нравится» застревает у меня промеж рёбер и горячей лавой плавит мои внутренности.
— Ты сегодня останешься здесь? До утра? — глухим голосом говорит Рафаэль мне над ухом, когда я приближаюсь к его лицу. Он пытается говорить, будто ответ ему неважен, будто он, как истинный мачомэн, откровенно кадрит меня, пытается своим невообразимым обаянием покорить в самое сердце. Но на самом деле в подтексте просматривается плохо скрытая надежда.
— Завтра на работу, — отвечаю я и слышу недовольное фырканье. — Но если хочешь…
— Ты можешь пойти на работу отсюда. Я доставлю до места в целости и сохранности, ты же знаешь, — пожимая плечами, говорит черепашка, вроде искренне желая, чтобы я осталась, но в то же время проявляя нерешительность, чтобы открыто попросить и сказать «я так хочу».
— Завтра вечером я снова иду к тёте, а потом два выходных. Встретишь меня там?
— Как обычно, — криво улыбнулся мутант, и я чмокнула его в губы. Кажется, что это напрочь лишило его всей этой поверхностной наигранности, смахнуло оболочку крутого независимого (от меня) парня и снова открыло мне спрятанного внутри Рафаэля — он смотрел уже более мягко, с явно играющей в глазах надеждой, словно одним незначительным действием я в секунду его обезоружила и поменялась с ним ролями. И так чертовски приятно осознавать, что в нашем дуэте, как ни крути, женская партия является ведущей.
— Ну так что? Ты останешься сегодня?
