— И только попробуй открыть глаза! Я всё сэнсэю Сплинтеру расскажу, понял? — самой мне его бить всё равно, что бегемоту пятки щекотать. А вот мозговправление отца даром не пройдёт… Я приоткрыла дверь — напротив только рука, держащая одежду. Выхватила её и быстро стала натягивать на себя, чтобы поскорее скрыть всю срамоту. Вот если бы можно было ещё и капюшон на голову натянуть, и чтобы он застегивался от воротника до макушки и скрыл моё помидорное лицо, было бы просто прелестно. Так, Роксана, надо взять себя в руки и выйти с гордым видом, будто ничего не случилось. Фух, как жарко стало, аж испарина на лбу выступила.
Рафаэль стоял потерянный посреди комнаты и абсолютно сюда не вписывался — слишком уж огромным казался в этой бетонной коробке. Думаю, он и сам неловко себя чувствовал в таком сковывающем пространстве. Так, надо заморозить лицо, чтобы на нём не было ни капли смущения. И вообще, я обижена на него, так что…
— Тебе же нельзя вставать с постели? Что тебе нужно? — строгий голос получился неплохо, но чтобы от самодовольства не улыбнуться, пришлось прикусить губу изнутри.
— Вот, — как-то неуклюже махнул Рафаэль рукой и пожал плечами. На столе стояла коробка моих любимых конфет (успел ограбить местный ларёк?).
— И что это? Прощальный подарок? — презрительно фыркнула я, скрестив руки на груди. — Можешь это своей рыжей отдать. Я в подачках не нуждаюсь, — краем глаза заметила, как мутант нервно дёрнулся и поморщился. — Ах да! Я совсем забыла, что она у нас одним воздухом питается. Ну конечно, фигуру нужно беречь, а то разнесёт до размеров Роксаны.
— Я просто хотел… сказать, что мне жаль…
— Жаль? С чего бы тебе было жаль? Небось, с разрешения своей рыжей пришёл. Она же у вас там командует, кому и с кем общаться, — Роксану понесло, но Роксана говорит всё правильно.
— Да что с тобой? — будто искренне не понимая меня, спросил Рафаэль. Вот тугодум!
— Что со мной? — теперь мой взгляд был нацелен прямо на мутанта напротив и внутри не было ничего, кроме обиды и раздражения. — Это с тобой что? Зачем пришёл? Ты же сам меня выгнал.
Рафаэль нервно дёрнулся и обречённо выдохнул. Будто сейчас шёл наперекор себе. Будто тогда решение выгнать меня было истинно верным и он переступает через себя, приходя сюда. Меня всю затрясло от накативших негативных эмоций. Обида и гнев смешались в дикий коктейль безумия, и я до кровавых подтёков вонзала ногти в кожу рук, чтобы не сорваться.
— Я не выгонял, — тихо прошелестел Рафаэль.
— А, ну да. Ты же у нас культурная черепаха. Вежливо попросил отвалить.
— Всё не так… — он с трудом подбирал слова, хотя мне абсолютно не нужны были его оправдания. — Ты не так поняла.
— Я всё правильно поняла…
— Нет! — вдруг гаркнул Рафаэль. Хочет показать, кто тут главный, мерясь со мной криком. Ну так это он зря, всё-таки гены играют большую роль. А наша семья — чемпионы мира по выклевыванию мозгов криком. — Ты просто вообще не осознаешь, что происходит.
— По-твоему, я недалёкая дура? — ну это совсем перебор уже.
— Ты когда-нибудь представляла, что будет дальше? Мне кажется, ты не понимаешь сама…
— С чего это ты вдруг в Леонардо превратился?
— Просто мы с тобой разные, понятно? — выпалил Рафаэль и сам вдруг осёкся, понимая, что ляпнул лишнее и явно переборщил с громкостью. Неровно выдохнул и отвёл взгляд. — Этого никак не изменить.
— Тогда зачем сейчас пришёл?
Этот вопрос вогнал его в ступор. Он, видимо, и сам не знал ответа, даже для самого себя. Неоднозначно повёл плечами и многозначительно молчал.
Что это вдруг на него нашло? Как будто до этого я не замечала, что он не похож на человека. И что-то раньше он не задавался такими вопросами, приходил ко мне как к себе домой, познакомил с семьёй. А как же тот раз, когда мы встречали рассвет? А как же поцелуй? В тот момент он не думал об этом, а теперь на тебе!
— Наверное, не стоило…
Кажется, у меня начал закипать мозг…
— Ну и проваливай в канализацию к своей рыжей! Это же она тебе мозги вправляет? Вот и слушай её! А ко мне больше не лезь, понял? Рептилия несчастная, да лучше бы я вообще тебя никогда не встречала, слышишь? Видеть тебя не могу! — словесные извержения из моего рта становились яростнее. Кровь в жилах кипела. Хотелось вылить всю свою злость прямо сейчас. Я вдруг его так сильно возненавидела, что готова была убить словом (да и не только, жаль, что скалки под рукой не было), вытряхнуть всю его душу наизнанку. После последней фразы лицо Рафаэля исказилось — и в нём отразились все те эмоции, которые я испытывала сейчас. Огорчение, удивление, разочарование…
— Больше не увидишь. — Он исчез молниеносно, не сказав больше ни слова. Будто и не было его вовсе.
— И конфеты свои забери, — я швырнула пачку, и, ударившись об стену, она открылась, и всё содержимое рассыпалось по полу.
