Парень резко выставил руку вперёд, пытаясь вонзить свой нож в то место, об которое его товарищ сломал себе руку, но Рафаэлю ничего не стоило перехватить его локоть и завести за спину. Парень кричал, чувствуя, как тянутся мышцы от такого захвата, и я даже на секунду закрыла глаза ладонями, чтобы не смотреть, но всё-таки раздвинула пальцы, любопытствуя, что же будет дальше. Ножик с бряцающим отзвуком упал на землю, а Рафаэль нарочито медленно, с нескрываемым наслаждением, ломал руку бандиту, прислушиваясь к каждой рвущейся жилке, к каждому хрусту… В его глазах замелькали зловещие огоньки, и теперь мне действительно и по-настоящему стало страшно. Вот и ответ на его последний вопрос ко мне.
— Хватит, — я уже не могла на это смотреть. Одно дело, когда ты в порыве гнева или же дабы преподать урок разбрасываешь нарушителей закона в разные стороны, а другое, когда целенаправленно мучаешь и растягиваешь акт возмездия, чтобы услышать вопли и крики этих теперь уже жертв.
Рафаэль недоумевающе оглянулся на меня, но отпустил парня, который тут же рухнул без сознания к его ногам. Пришелец, видимо, действительно не понимал, почему я остановила его, и как бы мне не перепало за очередное прерывание веселья. Но он же не такой. Ты же помнишь, Рокси? Ты же не придумала это для собственного успокоения?
Рафаэль сделал шаг мне навстречу, и я инстинктивно выставила швабру вперёд, хотя понимала, как смешно это смотрится. Он застыл. Недоумение сменилось на замешательство, а затем — разочарование. Его плечи заметно опустились, он обвёл взглядом всех падших злодеев и нахмурился, пытаясь понять, почему я боюсь. Он же спас, он же наказал преступников, он же хотел как лучше. Так почему же ты трясёшься как осиновый лист? Почему так боязливо готовишься к удару? Без слов всё это читалось на его лице.
Он повернул голову в сторону и на мгновение застыл, глубоко и шумно дыша, впрочем, как всегда, и печально скользя взглядом из стороны в сторону по кирпичной стене.
— Извини, я просто, — мне вдруг стало так стыдно, будто я подвела его, будто за всё человечество я подвела его. Испугалась, даже больше, чем при первой встрече. — Извини.
Всего секунда, но её хватило, чтобы коротышка очнулся, успел схватить меня сзади и приставить дуло пистолета к виску.
Щёлкающий звук затвора заставил нас онеметь и забрал возможность дышать. Глаза Рафаэля округлились, хотя он всё ещё не смотрел в нашу сторону. И только когда я выронила своё оружие из рук, марсианин осмелился обернуться.
— Ну что, вонючая тварь, теперь она моя заложница, — буквально выплюнул гангстер-лилипут, давя дулом мне в голову. Это, признаться, парализует похлеще любого обезболивающего. В любую минуту может вылететь пуля, и от неё меня не отделяет ровным счётом ничего. — Что, страшно стало, козлина?
Противный скрипучий смех прямо над моим ухом вызвал желание отвернуться, но грубый рывок гнома-неудачника за мою руку вернул меня в первоначальное положение.
— Что ты за урод такой? Страшный, как атомная война, — брезгливый вопль коротышки выдавал его страх. — Она что, твоя подружка? — снова противный смех, даже слегка истерический. — Вот умора! Ты подружка этого урода?
Он стал указывать пистолетом то на меня, то на Рафаэля, продолжая театрально смеяться. Было нетрудно догадаться, что коротышка под кайфом, иначе он был бы более неадекватным при виде пришельца.
— Ты вечно нам всё портишь, мешаешься под ногами. И что тебе надо, а?
Рафаэль выставил ногу вперёд, и коротышка уже полностью прижимал меня к себе, тыкая пистолетом в лицо.
— Тихо, тихо. Не спеши, урод. А то твоя подружка может остаться без мозгов. Хотя сомневаюсь, что они у неё есть, — дуло больно ударяло об голову, царапая кожу. — Но зато есть кое-что другое, да, урод?
Он схватил меня за грудь и сильно сжал. Было больно, но больше — противно. Ощущать его руки, эти не по-мужски маленькие ладони, неприятное тепло дыхания над ухом. Ну всё, была не была! Лучше умереть с честью, чем терпеть домогательства этого убожества.
Я со всей силы наступила ему на ногу, отчего хватка стала слабее, и это позволило выскользнуть из его рук. Всё произошло мгновенно, в одну секунду, даже сложно было проследить за ходом действий. Вот пистолет выстреливает, и пуля летит навстречу Рафаэлю, но он стоит как вкопанный, даже не шевелится. Тогда коротышка направляет дуло на меня, и я слышу, как палец давит на курок, но в ту же секунду острый марсианский клинок пронизывает его насквозь. Злодей застывает, таращит глаза, из его рта идёт кровь. Он падает безжизненным мешком на землю, а я лишь с ужасом закрываю рот, чтобы не заорать. Передо мной лежит труп, ещё секунду назад он был жив. А теперь — уже ничто. Просто оболочка. Из глаз брызнули слёзы, меня накрыла истерика, хотя я пыталась подавить её со всей силы, осев на асфальт и обхватив колени.
— Живой, — хладнокровно заключил Рафаэль, вытаскивая из тела свой кинжал. С лезвия — багряные капли, кровавое на серебряном. Он вытер его об свои штаны. — Сейчас сюда приедет скорая и полиция, поэтому надо сматываться.
