И хорошо, что мы весь сахар-рафинад не отдали Мальцу в бражное производство. Ну, пропал бы – и пропал. А вот прихожу через пару дней со службы. На крыльце у меня лежит огромная овчарища. Видел её неоднократно. Болталась вокруг части. Чья она – не знал. С желтыми подпалинами. Красавица. Что девка она, мне на КПП солдаты сказали. Я-то не очень разбираюсь в физиологическом устройстве другой половины животного мира.
Валяется на крыльце спокойно. Проход перекрыла. Глядит на меня доброжелательно. Улыбается.
– Ну, чего пройти-то дашь? – спрашиваю.
Всё поняла. Встала без слов. Хвостярой машет. Посторонилась. Открывай, мол. А то я заждалась.
Обошла весь дом. Довольна осталась. Дал сахара с печеньем. Схрумкала культурно. Разжёг плиту. Сел чай пить. Борька на «точке». Я теперь один.
Нет. Не один. У ног лежит живой тюфяк. В виде восточно-европейской овчарки. Собак у меня не было. Маманя терпеть не хотела. Коты были. Но эти – с другой планеты.
– Как же тебя зовут?
Миллионы раз произносил человек этот вопрос, когда к нему вдруг является хвостатое четвероногое. За ним следует размышление и следующий:
– И как мне называть тебя теперь?
Пью чай. Курю. Думаю.
И приятно, и грустно. Здесь я один. Холостой. Борька – женат. Гришка – женат. Все ленинградцы женаты. А у меня и дома, в Питере, нет никого. Поделился этим с гостьей.
– Была у меня подруга. Лариса-Клариса. Была, да вся вышла.
Башку гостья живо подняла. Глядит понимающе. И чего-то меня осенило:
– Во! Будешь ты – Лариса. Согласна? Не обидишься?
Я не вру, она мне кивнула.
И прижилась у меня Лариса. Приносил пожрать ей из столовой. Доедала, выборочно, что у меня за стенкой Гринька фаршировал. А главное – сахар с печеньем.
Как-то собралась у меня компашка. Майор Каминский заглянул с Панасевичем, уже где-то «вдетые». Немного добавили.
– О, у тебя какая зверюга поселилась. Она из 10-го полка сбежала. Служи, немка, – майор поднял сушку повыше. Подруга моя – ноль внимания.
– На, Лариска, на, – я бросил ей ломтик колбасы. Только лязгнула.
Не заметил совершенно, что Панасу это ой как не понравилось. Да разве такое поймёшь?
Панасик жил и работал в Заполярном. Электриком на руднике. Заглядывали, случалось, к нему в гости. В ожидании автобуса. Деталей не помню. Лейтенант запаса. Призвали на два года. Незатейливый доброжелательный мужик. Пока трезвый.
А тут глаза кровью налились. Выпучились. И на меня:
– Ты! А, чего? Зачем? Моя жена-то, а?
Майор, крупный мужик, чуть его не в охапку. Разобрались с трудом. Я и не помню, а у Опанаса оказывается жена – Лариса. Вот у него в пьяной башке и закоротило. На каком это я основании? В тот вечер хорошо обошлось. Без мордобоя. Из-за женского пола.
Из-за двух Ларисок. Или трёх?
На следующий день Панасик хохотал. Не верил.
