Пришёл к себе. Дал своей непонятной гостье поесть. Любимые печенье и сахар на исходе.
– Ну, что? Ларуньчик. Мы-то с тобой. Так себе, людишки. Ни хренюшеньки толком не умеем.
У Борьки на тумбочке лежали две книги: «Радиоактивные методы поисков месторождений» и «Наставление по зенитным стрельбам». «Радиоактивность», наших учителей Новикова и Капкова, была заложена самодельной закладкой. Попович нарисовал «дембельский» календарик.
– Вот, Крыска-Лариска. Люди над собой работают. Неустанно. А мы?
Было томительно жалко себя.Через многие годы я пойму Женьку Бондаренко. В Беринговом море. В каюте хлюпающего геофизического пароходика «Фёдор Матисен». Смотрел Жека, как Вовчик-Академик чеканку выдавливал, между вахтами, и плакал: «А вот я – ни хера не умею такого». [47]
Лариска понимающе кивала, жуя печенье.
Соловей меня огорчил:
– Будет жить у тебя, лейтенант, пока сахар со сгущёнкой не кончатся. Не ты первый.
Сгущёнку я на дух не переносил. После Таджикистана. Отдавал её личному составу. Значит и вторая Ларуня от меня уйдёт вскорости.
«Надо спросить Панаса, чем его Лорка питается?» – подумал в тот вечер, засыпая.Надо признаться: охота пострелять. Даже не знаю, чего больше хочется. В Ленинград заехать или покидать сапоги хромовые в небо. Нет. Глупость, конечно, горожу. Загрузиться в эшелон, докатить до станции «Ладожское озеро», пересесть на электрический поезд и… Узнать. Ждёт ли там нас кто, кроме военных патрулей. Не считая родителей, естественно.
А пока надо готовиться. Всем вместе и каждому в отдельности. Количество различных совещаний растёт неимоверно. Если выполнять одну десятую вводных – спать надо в казарме. Не снимая сапог и шапки. Очень поздно узнал, в чём черпают силы некоторые наши. И где. На территории части есть лавочка. За вещевым складом. Торгует по будням. Днём. Недолго. Хозяйка – Зинка-толстушка. Не только пряники отпускает. Господам офицерам – бутылки с болгарским крепким соком.
Иногда приходится прибегать к зинкиным услугам. А то нервы, знаете ли, ни к чёрту.
А откуда им взяться, железным-то нервам?
Сокол мне тогда сказал, мундштучок посасывая:
– Вот это. Тебе.
Похлопал по кожуху с удовольствием механизм на колёсах. Как лошадь породистую. САГ-1. Агрегат сварочный. Кулибины доморощенные собрали. Так думалось майору.
Перед стрельбами, на железнодорожной станции Печенга автобусик наш дивизионный сломался. То ли станина, то ли рессора. Варить поехали. Агрегатом грёбаным. И на станции его опознали. Хозяева.
Бригада железнодорожников нагрянула в часть. Я – крайний. Без вопросов. Еле отмазался. Спиртом.
Одно слегка успокаивало. Сокол подошёл. Без свидетелей. Ткнул кулаком в бок:
– Ты, эта… Не того. Я ж не хотел.
Вздохнул, закурил, ушёл.
