Слабая псевдогравитация СДЭ неуверенно прижимала мою голову к подушке. Хотя таблетки снимали проблему бессонницы, психологически я все еще пытался вновь свыкнуться со стандартным циклом день-ночь.
Что будет теперь? "Война окончена". Что будет... с кем? Начнем с малого. Что будет с персоналом СДЭ? Мы все еще в режиме информационного карантина - в соответствии с разработанным планом. Но эту информацию невозможно удерживать вечно. Рано или поздно люди на Мире начнут интересоваться тем, что происходит. Если Первая способна хотя бы на часть того, что мы думаем, это невозможно будет объяснить. Каскад все возрастающей лжи выйдет из-под контроля слишком быстро. Тем или иным образом Мир узнает о нашей находке. И тогда мы... Нет. Еще конкретнее - что тогда будет со мной? Вернемся к началу. С точки зрения внешнего наблюдателя я вместе с Тууоком сейчас возвращаюсь к Солнцу с границ системы. Вероятно также, что вышел некий пресс-релиз, заявляющий о "технических неполадках" нашей машины. Пока мы не вернулись официально - или, по крайней мере, пока официально не вернулся наш компьютерный отсек - я могу работать с Первой. Как основной выход на нее я должен способствовать ее вербовке и потенциальной интеграции - для начала со Службой Погоды. Однако, когда информация начнет просачиваться наружу, я окажусь в центре внимания всего Мира. Ни моя жизнь, ни жизнь кого-либо, кто мне близок, уже не будет прежней. Вместе со вниманием широкой публики, это привлечет все возможные службы разведки, все политические силы Мира. Да, Первую нельзя контролировать напрямую, грубой силой. Но они быстро узнают о моем влиянии на нее. Таким образом, я окажусь слабым звеном в гипотетическом взаимодействии между Службой Погоды и нашей гостьей.
Я открыл карту системы и загрузил курс нашей машины. Мы сейчас должны были бы быть вот здесь, далеко за орбитой Памяти, если бы не были волшебным образом возвращены домой... сколько? Четыре? Почти пять дней назад - и все это кажется таким далеким теперь. Я рассчитал время до возвращения нашего компьютера к орбите Кристалла, когда вопросов неизбежно станет слишком много, чтобы можно было надеяться что-то скрыть.
В мой разум закралась предательская идея - не озабочен ли я слишком сильно собственной жизнью, собственной безопасностью? Не скован ли я эгоистической стратегией поведения?
Нет. Все не так. Если я - слабое звено в нашем общении с Первой, мне необходимо снизить собственную незаменимость для человечества в диалоге с ней, подготовить почву для ее интеграции на случай, если со мной что-то случится, когда мы откроемся Миру и в игру вступит слишком много новых переменных. В конце концов, мы вполне могли погибнуть там, в пустоте меж звезд. Исходи из предположения, что ты уже мертв. Контакт с Первой должен быть поддержан любой ценой. Допустим, Первую такое развитие событий не обрадует, но если я добуду достаточно данных о том, что ей движет, стратеги из Службы Погоды могут так или иначе обойти ее недовольство.
И все же, сейчас, чтобы понять, какова природа влечения Первой ко мне, что ею движет в действительности, мне лучше действовать автономно. Хотя бы ненадолго выйти из-под прямого надзора. Присутствие наблюдателя влияет на поведение наблюдаемого.
Все, что я узнаю, тут же узнает кризисная группа. Если они обнаружат, что я пытаюсь задавать ей неудобные вопросы, пытаюсь прощупать почву к ее интеграции, они могут вмешаться и свести все на нет. Так никакой автономии не достичь. Нужен какой-то способ наладить с Первой связь в обход прослушивания, хотя бы ненадолго, чтобы использовать ее кредит доверия ко мне - или выяснить, насколько он искренен. Проблема заключается в том, что наблюдение стала частью нашей жизни в такой степени, что мы оказались слепы к его присутствию, нам трудно осознать существование всех каналов, по которым может иди утечка информации. Нужно вернуть актуальность старым, давно отжившим свое методам. Никакой стеганографии, никакого шифрования. Просто сделать так, чтобы никто не слушал. Это не первый раз, когда мне предстоит приобщаться к образу жизни наших предков. Как-то, во время выезда в горы на время дождей, на заднем дворе загородного дома я собрал сыродутную печь и плавил в ней железо - правда, вместо мехов я использовал фен. Возьмем лучшее от обоих миров.
Но так ли мы много знаем о ней сейчас? Я должен быть уверен, что ее контакт с Миром не принесет еще больше вреда. Когда столь многое стоит на кону - возможна ли вообще искренность, честность? Или есть место только недоверию и конфликту интересов? Мы видели, что у нее есть какие-то основополагающие ценности. Она ищет контакта с нами. Она опасается прихода других подобных ей. Она видит какую-то угрозу в нашей религии. Какой общий принцип стоит за этим? Необходимо непосредственное наблюдение, без посредников - если она и готова говорить начистоту, то этого проще будет добиться без сторонних наблюдателей, когда мы оба вынуждены играть навязанные ситуацией роли.
Кто у тебя внутри?
