Я однозначно нравлюсь себе такая, а Джексон, по всей видимости, меня такую не терпит и желает подавить, раздавить. Джексон жаждет приручить меня, покорить, чтобы я была послушной и покорной, стояла перед ним на коленях и благодарила за каждую секунду своей прожитой жизни. Ведь, по его мнению, я обязана жизнью ему. Живу в роскоши, ни в чем не нуждаюсь, ничего не прошу. Удобная. Покоряюсь ему во всем, но только в одном отталкиваю и показываю свои протесты — когда он хочет трахнуть меня.
Мои собственные мысли рождают лезвие ножа, которое безжалостно проходится по моему все еще мучащему в агонии сердцу.
Я вспоминаю себя разбитую на полу и давлюсь отвращением к самой себе. Терпеть не могу себя такую. Видимо, это и есть тот самый стержень, заставляющий меня встать во время любого потрясения. Я просто ненавижу себя слабую. Эта установка, которую я пришила в себя с давних времен, помогает мне выживать. И Джексону не сломить ее, поскольку она имеет громадную силу.
Ненависть прожигает мою душу, поэтому я громко вдыхаю в себя воздух, после чего мужские голоса стихли. Этим неосторожным действием я дала им знать, что проснулась.
Послышались тяжелые шаги и мне даже глаза открывать не придется, чтобы понять, кому они принадлежат. Он сел на корточки и погладил меня по голове. Я приоткрыла глаза и начала игру.
— Любимая, как ты? Помнишь меня?
Я слабо улыбнулась и кивнула, коснувшись его щеки пальцами. Джексон взял мою руку в свою и поцеловал ее.
Я оглядела пространство вокруг себя. По всей видимости, мы остановились в отеле и занимаем двухкомнатный люкс высшей категории комфорт-класса, поскольку все вокруг элегантно оформлено. Все как любит Джексон — роскошь. Светлые стены и мебель, хрустальная люстра, огромный шкаф-купе с зеркалом, плазменный телевизор напротив дивана, небольшой стол посредине, за которым сидит доктор Адан и внимательно наблюдает за сложившейся ситуацией. Есть еще двери в другие комнаты, по всей видимости, ведущие в спальню и на кухню.
Я лежала на диване с бархатистой синей обшивкой.
— Где мы? — спросила я в непонимании, нахмурившись.
— В Чикаго. У меня здесь есть дела, и они затянутся, поэтому забрал тебя с собой.
— Давно мы здесь?
— Нет. Прилетели вчера ночью. Доктор Адан перед самолетом вынужден был вколоть препарат. У тебя случился приступ.
Джексон показывает сожаление и горе, и от этого фальшивого выражения меня тошнит. Как и от всего него. Сейчас он внутри наверняка ликует, считая, что я обо всем забыла и снова его марионетка. Но я все помню и еле сдерживаю себя, чтобы не разбить его голову о пол.
Я тоже умею профессионально притворяться. Делаю испуганное выражение лица и медленно поднимаю голову с подушки, принимая сидячее положение.
— Что я натворила?
Джексон убрал переднюю прядь моих волос за ухо и обреченно вздохнул.
— Набросилась на меня с ножом.
Из моего искреннего желания прикончить его, он сделал акцент на том, что это очередной неконтролируемый приступ. Мерзкая личность.
— Боже…Я не ранила тебя? Как я могла?
Из меня выходят максимальные эмоции испуга и потерянности. Джексон прижимает меня к себе и обнимает, пытаясь успокоить.
— Ничего страшного, любимая. Это все из-за твоего синдрома. Это все болезнь. Это не ты. Все хорошо. Я тебя вылечил.
Я смотрю на доктора Адана, который отпивает из стакана воды и тихо вздыхает, успокаивая оголенные нервы. Он смотрит на меня и осторожно кивает, признавая мое поведение и игру.
Я задерживаю дыхание, не желая ощущать этот аромат под своим носом. Его голос, его запах, его существование — это мой персональный яд, отнимающий по крупицам мою жизнь.
— Господин Райт.
В дверях оказывается один из охраны и Джексон переводит на него свое внимание, выпуская меня из своих объятий.
— К Вам адвокат.
— Да, пропусти ее.
Джексон выпрямился и направился встречать девушку. Адвокат вошла в номер с улыбкой, но даже она не отгоняет ее серьезности с лица, которая свойственна профессии адвоката. Доброжелательность к клиенту, но при этом сохранение своего авторитета.
— Добро пожаловать, господин Райт. Мне будет приятно с Вами поработать.
— Благодарю, что согласились, — Джексон целует тыльную сторону ее ладони.
Я поднимаюсь с дивана, поправляя свои волосы. Приближаюсь к Джексону, показывая при посторонних верную жену, которая обязана находиться рядом со своим супругом и оказывать моральную поддержку.
— Здравствуйте, — приветствую я первой, и девушка обращает на меня свое внимание.
На ее лице появляется что-то вроде ошеломления. Она сверлит меня таким недоуменным взглядом, будто не верит в реальность происходящего. Но при всех своих новых эмоциях и состоянии, она все же держит планку и не теряется окончательно.
Что не так? Почему у девушки такая странная реакция на меня, будто я не должна вовсе существовать в этом мире?
— Моя супруга.
— Алиса Райт, — представляюсь я и протягиваю руку.
Девушка медленно протягивает свою руку в ответ и слабо сжимает мою.
— Меган Адан, — хрипло произносит она.
Я хмурюсь.
— Доктор Адан, я обещал, что Вы наконец увидите свою дочь, — говорит Джексон.
