— Ты издеваешься? — Джексон истерично усмехнулся. — Сама же сдала ее мне, теперь защищать пришла? Грехи смывать?
Я посмотрела на Меган разочарованными глазами. Она бросила на меня мимолетный виноватый взгляд и снова настроилась на Джексона.
— Отпусти ее и подними руки, — снова повторила она.
Джексон вздохнул и вытянул руку с пистолетом. Меган этого явно не ожидала, отчего на ее лице отразился испуг.
— Некогда разговаривать с тобой.
Раздались два выстрела. Я выкрикнула и зажмурилась. Раздался грохот, после чего я открыла глаза. Меган упала к нашим ногам без признаков жизни, а Джексон продолжал держать меня за руку, осматривая себя.
— Промазала.
Я смотрела на Меган шокированными глазами. Слезы текли по щекам непрерывно.
— Да что ты за монстр такой? — почти без голоса выдавила я из себя.
— Ты сделала меня таким.
Джексон затолкал меня к выходу, но я активно начала сопротивляться. Добровольно я никогда не уйду с ним. Тогда Джексон ударил меня по затылку, после чего я начала медленно терять сознание, оказавшись в его руках.
Алиса
Я словно теряюсь в пространстве. Ничего не понимаю. Не могу ухватиться за что-то стоящее и важное. Голова идет кругом так интенсивно, что я чувствую тошноту, которая застряла в глотке липким дегтем. Я попыталась сглотнуть, но чувство тошноты не пропало. Чем яснее становится рассудок, тем сильнее ощущение, будто моя голова раскалывается на части.
Я кое-как пытаюсь приоткрыть тяжелые глаза, но они будто слиплись между собой. Я понимаю, что лишь мучаю себя и просто пытаюсь заново заснуть.
Сон в моем случае — это спасение. Я крепко осознаю, в какое дерьмо вляпалась, отчего мне не хочется возвращаться в реальность. Я хочу заснуть и не думать о своей дальнейшей участи. Она настолько туманна, что мозг получает свободу мыслей и вот я уже раскидываю кучу вариантов, не находя никаких сил блокировать этот бесконечный поток.
Я больше никогда не увижу Уильяма.
Я окажусь в золотой клетке, в которой продолжатся мои тягостные мучения.
Моя жизнь снова превратится в кошмар.
Я не вынесу этого и просто покончу с собой.
Смерть. Только смерть спасет меня от Джексона. Как бы я не отрицала этого факта, хватаясь за свое стремление к жизни, за свою внутреннюю силу, которая держит меня на плаву среди разбушевавшегося моря жизни, но это неоспоримо и неизбежно. Я снова в лапах чудовища и это словно предписано в моей судьбе. Он найдет меня везде и не позволит жить счастливо.
Так получается, что некоторым не суждено быть счастливыми. Таким людям остается только два выбора: или бороться бесконечно, каждый день тонуть в океане отчаяния и безысходности, или облегчить свою участь и просто прервать такую жизнь.
Внутренний сильных дух, который Джексон снова закопал, орет, осуждает. Но я не вынесу… Я бы боролась, будь моя жизнь тягостна обстоятельствами. Но я не смогу бороться с тем, что всегда оказываюсь в клетке Джексона, где он меня мучает и наслаждается. Это капкан, в котором я задыхаюсь, который тянет меня вниз, в непроглядную темень, куда даже не достает малейший свет надежды. Карабкаться в этой густой жиже и тратить попросту силы не имеет никакого смысла.
Я так стремлюсь к счастью, но как бы я не старалась, меня ждет очередной провал. Так и опускаются руки у человека. Так и теряется мотивация бороться дальше, когда постоянно спотыкаешься о неудачи на своей дороге к цели.
Отчаяние поглотило меня, заставило смириться с участью и будто бы начало убаюкивать, успокаивать. Я видела сны, яркие картинки, которые складывались в сюжет. Кажется, это моя прошлая жизнь.
Не знаю, сколько мне удалось проспать, но меня разбудил внезапный всплеск воды на моем лице. Я громко вобрала в себя воздух и начала потирать глаза пальцами. Вторая рука по ощущениям будто не существовала, поскольку я ее не чувствовала. Но когда я дернула ею, столкнулась с препятствием. Открыла глаза и быстро поморгала ими, чтобы отогнать туманность, и убедилась, что моя рука в наручниках, сцеплена к изголовью кровати.
Я сначала запаниковала, но затем резко замерла, когда почувствовала чье-то угнетающее и пугающее присутствие. Медленно повернула голову в сторону, ощущая, как в груди сильнее начинает стучать сердце, а дыхание судорожное, боязливое.
Он сидел на стуле, закинув ноги на ногу и с аппетитом поедал зеленое яблоко. Но его безумные глаза поедают жадно меня. В этом безумстве кроются ненависть, гнев, желание убить.
— Ты совсем спятил? — дрожащим голосом заговорила я, еще раз дернув рукой. Металлические наручники лишь противно звякнули в протесте и поцарапали запястье.
— Спятишь тут, когда твоя женщина любит другого и сбегает с ним, — ответил он и снова с жадностью надкусил яблоко.
— Я никогда не была твоей, — процедила я, показывая свое неповиновение.
Джексон нагло усмехнулся:
— Если ты не согласна со мной, это не значит, что ты не моя.
— Твои рассуждения столь же неадекватны, как и ты сам.
