Последовала тишина, но через несколько секунд она была нарушена выстрелом и звоном стекла. Я прислушался и уловил мучительный стон Джексона. Тогда я смело выломал дверь и приблизился к ублюдку, который держался за ногу, склонившись.
Я отобрал у него пистолет, бросил его в сторону и стал избивать без всякой жалости. В ушах лишь звуки моих ударов, перед глазами его окровавленное лицо, на сердце триумфальное чувство победы над врагом.
Жажда мести сводит человека с ума. Когда желание уничтожить источник своих проблем и страданий настолько велико, что забываешь о всех нравах и моральных устоях. Нет статуса, нет понимания, что решать все кровью — это дикость, не вмещающаяся ни в одни здравомыслящие рамки.
Меня оттащили от Джексона сразу несколько человек. Тяжело дыша я смотрел на его избитое тело, которое лежало у моих ног практически без движений. Затем я посмотрел на свои окровавленные, дрожащие руки.
Я жесток, если моим любимым угрожает опасность.
— Уильям, — раздался тихий голос в стороне, и я повернул голову.
— Маленькая моя…
Я стремительным шагом приблизился к Алисе и сел на край кровати, заключая ее в свои объятия. Бережно поглаживал ее содрогающиеся плечи, боясь причинить дополнительную боль. Боже…она будто вся в крови и искалечена.
— Прости меня, — взмолился я.
Я ощутил на своем плече, как Алиса энергично помотала головой.
— Нет, ты не виноват.
Я взял ее за голову и посмотрел на нее. Мое лицо исказилось от бесконечной боли, когда я увидел кровь, ссадины и синяки на ее прекрасном лице. Я осторожно, практически не касаясь, погладил ее по щеке и сглотнул образовавшийся ком в горле.
— Найдите ключ в его кармане и отстегните эти чертовы наручники, — процедил я, ощущая, как злость перетекает по моим венам и питает сердце.
Через несколько секунд рука Алисы была свободна. Ее глаза упали на мою руку, и они тут же округлились от ужаса.
— Ты ранен!
— Ерунда.
В это время в комнату вошли медики и стали оценивать обстановку. Я поднялся на ноги и дал врачам проход к Алисе.
— Уильям, только не уходи, — взмолилась она, смотря на меня со всей любовью.
— Детектив, Вам нужно прооперировать руку, — сказала медицинская сестра. — Пройдемте со мной.
— Я не далеко, не переживай, — успокаивал я Алису и направился к выходу.
Мне больно смотреть на нее такую. Настолько больно, что эта боль не помещается во мне и застывает слезами на глазах. Я надавил на них пальцами, чтобы затолкать их обратно.
На моих глазах Джексона посадили в машину и увезли в сопровождении еще двух полицейских машин. Теперь я с уверенностью могу сказать, что избавился от помехи на своей дороге, которая мешала нашему с Алисой счастью. Оно на свободе и теперь будет питать нас со всей своей силой. Его больше не окружают страхи, муки и терзания.
Алиса
Открывать глаза и осознавать, что мне больше никто и ничто не угрожает — наивысшая степень удовольствия. Вот уже месяц я не могу привыкнуть и свыкнуться с мыслью, что нам с Уильямом больше никто не мешает. Мы можем спокойно жить и не думать о завтрашнем дне так, словно его у нас не будет. Отступили страхи, проблемы, отчаяние. Находясь рядом с Уилом мне даже иногда кажется, что страшных дней вовсе не было. Просто я когда-то спала очень долго и пребывала в кошмарном сне. Настолько я счастлива рядом с ним, что все пугающие и терзающие года быстро сгладились в моем сознании.
Первую неделю я еще побаивалась. Я смотрела на себя в зеркало и видела все последствия похищения. На щеке чернел синяк, что делал меня не привлекательной от слова совсем. Голова перебинтована. Щека вся в ссадинах, на животе бордовое пятно, как гематома. Я смотрела на себя и возвращалась в тот страшный момент, когда уже свыклась с холодеющий мыслей, что от Джексона мне никогда не избавиться. Я смотрела на себя и начинала плакать, не в силах вернуться в успокаивающую меня реальность, где Джексона больше нет.
Уильям бережно отводил меня от зеркала и начинал заново уверять в том, что все позади, а все остальное, что на мне осталось, это лишь дело времени. Уильям направлял мои мысли в другое русло, в настоящее время, где мы счастливы. Он начинал мягко целовать меня, говорить о нашей новой жизни, заставлял смеяться, говорил, как я красива. Он владел талантом убеждения или это просто я настолько зависима от него, что все делаю так, как он желает.
Спустя еще две недели я начала просыпаться с улыбкой, а в зеркало смотрела уже не с отвращением и слезами. Теперь я даже сама была в состоянии смазывать оставшиеся ссадины и синяки кремом, не утруждая этим делом Виви.
Она всегда была рядом со мной, пока Уильям находился на работе и посвящал свои дни на расследование дела Джексона, чтобы для него устроили суд как можно скорее. Уильям уверял меня, что мне нечего бояться, поскольку Джексону уже не спастись от натиска закона.
Против него дали показания все: Каролина — журналист из Нью-Йорка, доктор Адан, который, к сожалению, тоже будет проводить свое наказание под стражей, при этом справляясь со смертью своей дочери.
