— В моей семье даже на фоне оборванки я не буду казаться лучше, — усмехнулась Алиса, но я смог распознать нотки горечи в ее голосе.
Я посмотрел на нее и наблюдал за тем, как девушка благородного происхождения в великолепном платье принцессы пьет из банки пиво, затем вытирает губы тыльной стороной ладони. Чудесное зрелище.
— Расскажи о себе, — не сдержал я в себе этот волнующий меня вопрос уже который день. Когда я долго смотрю на нее, мой мозг выключается автоматически и голос сердца выходит на первое место, радуясь своему триумфу и свободе.
Алиса улыбнулась и вздохнула.
— Скучно. Ничего интересного. Я люблю читать, играю на гитаре, рисую. Делаю все, чтобы скрасить свои мрачные будни.
— Какие у тебя отношения с родителями?
— Не такие, какие у тебя. Мои навязывают мне мир, принципы и нормы, к которым они сами привыкли и, которые, они считают наиболее правильными. Но наблюдая со стороны я вижу, что мой мир не такой счастливый. Я осознаю, как много у меня запретов и с каждым днем желание разрушить их становится все сильнее. Я понимаю, что в семье не учитывают мои интересы, мои желания и от этого мне грустно. Родные родители подавляют мое истинное «Я», чтобы я была для них удобной.
Я посмотрел на океан. Такой бескрайний и свободный, величественный и неукротимый. Такой же желает быть и Алиса. Возможно поэтому она сейчас смотрит на него влюбленными глазами.
— Зачем же ты подпитываешь их силу своей покорностью?
— А что мне еще остается делать? — Алиса повернула ко мне голову. — Если я покажу им себя настоящую, то они превратят мою жизнь в ад. Будет хуже, поверь. Ты просто не знаешь моих родителей.
Немного знаком. Мне стоило выслушивать унижения из уст мистера Коллинза, чтобы понять, насколько он авторитарный и желает, чтобы все танцевали под его дудку. Стоило издалека увидеть миссис Коллинз, чтобы понять, что кроме роскошной и беззаботной жизни ее больше ничего не волнует. Если у нее все это отнять, она превратится в беспомощную. Чтобы составить об этих людях общее впечатление, особого труда не понадобилось.
— Они растопчут меня. Не устанут повторять каждый день, какая я отвратительная дочь. Я просто жду подходящего времени, когда не буду зависеть от них.
— Совершеннолетия, — догадался я. — А твой брат?
Алиса напряглась, когда услышала мой вопрос. Она судорожно вздохнула и выдохнула, погладив себя по шее. Почему у нее такая реакция на брата?
— Он не часто с нами. Постоянно в разъездах и выполняет отцовские приказы. И он…сводный.
Я нахмурился.
— Сводный?
— Ну да. Мои родители его усыновили, когда мне было пять, а ему девять.
— Он плохо к тебе относится?
Я жаждал добиться правды, которой необъяснимым образом страшусь. Во мне проснулся дух детектива, который копает без остановки, потому что он никогда не насытится правдой людей. Я почему-то не могу мыслить позитивно и ждать от Алисы ответа, который успокоит меня. Я ожидаю худшего. Обычно я не особо надеялся на интуицию, но на этот раз все иначе. Сердце чувствует опасность, в которой живет Алиса.
Алиса сжала банку в руке, напрягаясь еще сильнее.
— Нет. Ничего плохого он мне не делает, — сдавленно ответила она. — Просто обидел меня однажды и наши отношения не складываются. Раньше он был настоящим братом, и я не видела разницы между родным и сводным. Джексон даже был лучшего родного. — Алиса посмотрела в мои глаза. — Только не спрашивай меня о том, как он меня обидел, хорошо? Я хочу об этом забыть.
Я проглотил поражение. Возможно, когда-нибудь, но не сейчас. Так или иначе я обязан узнать правду. Но даже без нее я понимаю, что Алиса нуждается в защите.
— Хорошо.
— А что ты расскажешь? — Алиса решила поспешно сменить тему. — Твою маму я знаю, а твой отец?
Будет нечестно, если я не буду откровенным с Алисой после того, как сам пытал ее вопросами, на которые ей тяжело было давать ответы. Как бы мне не хотелось лишний раз говорить про отца, сегодня я должен поделиться своей болью, преследующая меня десять лет. И будет преследовать до конца жизни.
— Он погиб, — дал я прямой ответ и не стал смягчать жесткую правду.
Алиса открыла рот и прикрыла его ладонью. Я сделал большой глоток пива.
— Десять лет назад при выполнении боевой задачи его не стало. По иронии судьбы, офицера полиции застрелил преступник. Он получил смертельное ранение. Радует одно, что этот ублюдок сдох за решеткой.
Я снова отпил из банки и после тяжелого глотка поджал губы. Боль, обида и чувство несправедливости поглотили меня в одну секунду. Во время рассказа про отца я всегда возвращаюсь в детство, когда я не мог принять горькую правду о смерти отца, а душу переполняла ужасная, холодная боль. Я опровергал очевидное и не собирался мириться с несправедливостью. Кричал в небо и спрашивал пустоту, голубое безграничное пространство, за что отобрали дорого мне человека.
Погибель отца сделала меня жестоким к людям и отныне я больше ничего хорошего от них не жду. Каждый на планете преступник, который прячет свои скелеты в шкафу. Каждый способен вонзить нож в спину. Доверять — это осознанно встать к человеку спиной и смотреть на пропасть.
