Я с тяжелым вздохом открыла дверь своей спальни. Позитивные мысли быстро сменились на пассивные. Сейчас я избавлюсь от потрепанного платья, постою под душем и лягу спать. Закроюсь с головой под одеялом, отключу все звуки мира и провалюсь в царство Морфея, где меня не потревожит реальность. Но в последнее время имеется лазейка, через которую она проникает в мой безмятежный сон и продолжает беспокоить меня, задавать самой себе кучу вопросов о том, как я смогу жить в дальнейшем. Это уматывает. Я даже во сне не могу отдохнуть из-за…
…я оцепенела на месте, когда увидела Джексона, рассматривающего холст в углу комнаты. Мое сердце сначала замедлило свой ход, а после стало биться с такой силой, что мне приходилось с трудом втягивать в себя воздух.
Джексон медленно повернулся ко мне в пол оборота, чтобы он мог видеть не только меня, но и продолжать бросать холодный взгляд на холст. На нем распространились краски черного, бежевого, розового и, самого главного, голубого цвета. Мне пришлось долгое время разводить его, чтобы получить точный, как реальные глаза Уильяма.
Да, я сидела в своей спальне все три дня и рисовала его портрет. Эта идея посетила меня ночью, перед сном. Я настолько загорелась желанием нарисовать Уильяма, что забыла про сон и еду. Были только я, холст, краски и образ парня перед моими глазами. Каждый изгиб его лица, каждый контур, каждую деталь я рисовала с особой сосредоточенностью. После каждого мазка кисти я все ближе была к образу Уильяма, который стоял перед моими глазами. Осталось совсем немного доработать, чтобы получить его целостный портрет и радовать себя постоянно, стоит мне войти в свою спальню и видеть лицо Уильяма в углу.
Видеть его глаза и улыбку, пусть даже заставшие на холсте, для меня огромное счастье. Стоит увидеть Уильяма, как все тяжелое, сидящее во мне, испаряется или превращается в воздушный шар. Мне с ним легко во всех смыслах и с каждым днем желание находиться рядом чаще только возрастает.
После этих мучающих меня мыслей, которые насылали печаль в сердце, я и решилась нарисовать его портрет, чтобы хотя бы таким образом облегчить свою участь. Участь, когда мне приходится быть в одиночестве со своими дурными мыслями и делать все возможное, чтобы они не поглотили мою силу и не сделали из меня душевнобольную.
Ледяной взгляд Джексона на мне сейчас, словно камень на шее. Он тащит меня под воду, где невозможно дышать. Страх окутывает меня своим холодным дыханием и прибивает к полу. Я обездвижена.
Джексон окинул меня взглядом и снова посмотрел на мое наверняка бледное лицо.
— Где ты была? Почему в таком потрепанном виде? — Его голос сохраняет спокойствие, но в нем присутствуют стальные нотки, которые меня пугают. Хищник на моей безопасной территории, которая отныне тоже опасна. Куда бежать и где защититься в случае критического момента, я не имею понятия.
— Гуляла у моря, — тихо отвечаю я и сглатываю, пытаясь избавиться от кома в горле.
Сейчас самое главное не злить медленно просыпающегося зверя, сидящего в нем. Подавить свои гордость и презрение хотя бы на несколько минут, пока не выпровожу его из спальни. Своими спокойными, точными ответами я не подолью масла в огонь и сохраню свою относительную безопасность.
— Всю ночь? — продолжает пытать меня Джексон.
Я мысленно вздыхаю и выдыхаю, блокируя свою развязность.
— Да, всю ночь.
Джексон буравит меня внимательным изучающим взглядом, выделывая из меня статую античных времен — такую же бледную и неподвижную, затем переводить его на холст. От страха, что он может узнать его, меня бросает то в жар, то в холод. Я готова грохнуться в обморок.
— Кто это?
В груди зарождается небольшое облегчение. Его незаинтересованность людьми, которые намного ниже нашего социального статуса, сейчас играет довольно большую положительную роль. На этот раз я не презираю Джексона за предвзятость к простому люду, а наоборот, довольна этим качеством в нем. Конечно, тогда он не обратил никакого внимания на Уильяма, а был сосредоточен лишь на мне, поэтому Джексон не поймет, чей портрет на холсте. Я могу придумать любую отмазку, только бы он отстал от меня и покинул мою спальню, не сотворив при этом никакого кошмара, который будет преследовать меня до конца жизни, как кошмар, созданный им год назад.
Даже в такие страшные, тяготеющие, приносящие угрозу моей жизни мгновения я не в состоянии поверить в Бога.
— Модель, — наконец развязался мой язык. — Я нашла его в интернете, когда захотела потренироваться писать портреты. Писала с фотографии.
Сейчас главное убедить Джексона, что я никогда не встречалась с этим парнем, что мы никогда не проводили время вместе и что для меня он ничего не значит — всего лишь образ для тренировок. Хотя я не могу даже подозревать, в каких нездоровых масштабах в нем таится одержимость и чувство собственника. Может мне вообще, по его мнению, не разрешается даже на фотографии моделей смотреть.
С кем я проживаю под одной крышей… С безумным маньяком с манией преследования меня, с бесноватым контролем моей жизни.
