Майкл говорит, что это самовнушение, что я сам не хочу впускать позитив в свою жизнь. Иногда этот великий философ говорит ерунду. Я бы впустил этот позитив в свою жизнь, если бы он был. Все что я могу — это работать на износ и благодаря своей непрерывной результативной работе шагать по карьерной лестнице. У меня получается все — от находить вора, который ограбил старушку на лавочке, до находить опасного маньяка-садиста. А вот найти Алису не получается. Это стало делом всей моей жизни. Не мое самолюбие задето, а спокойная размеренная жизнь — она рухнула.
Иногда, когда я напивался, мой мозг уже выстраивал схему, будто Алисы никогда не существовало. А придумал я ее для того, чтобы усложнить себе жизнь. Придумал невыполнимое дело, чтобы проверить себя, ведь в работе у меня все идеально. Но под утро, когда я медленно начинал приходить в себя, снова видел ее во сне. Прошлое, в котором сохранилось наше короткое счастье. В моей голове рамка с живыми картинками, где мы с Алисой наслаждаемся прекрасной жизнью вместе, и это единственное светлое, что осталось у меня — воспоминания с ее участием. Алиса была светом в моей жизни и это все, что от нее осталось — маленькая светлая звезда. Чем дольше я без нее, тем яснее для моего страдающего сердца, что без Алисы я не смогу прожить.
Мне говорят, что она возможно тоже погибла в автокатастрофе с родителями. Но это «возможно» и держит меня на плаву и заставляет искать дальше. Нет ни единой информации о том, что Алиса ехала с родителями в этой машине. О семье Коллинз вообще нет никакой информации отныне. Я чувствую, что она жива. Даже если мои чувства меня подводят из-за дикого желания видеть ее живой и мне выпадет страшная участь найти ее могилу, я не стану жалеть, что потратил всю себя на ее поиски. Тогда я просто выстрелю себе в висок, и проблема будет решена.
У меня два пути — найти Алису живой и снова быть с ней счастливым или найти ее могилу и застрелиться рядом с ней.
Я вышел из ванной комнаты, вытирая свои волосы полотенцем, и сразу же направился на кухню, где мой заботливый друг уже заварил мне кофе, аромат которого заполнил все пространство.
Сколько бы я не отталкивал его, когда он пытается мне помочь банально не сдохнуть от выпивки и тоски, все же осознаю, что без Майкла я бы уже давно был на дне. Я бы не работал в полиции и окончательно превратился бы в безликого. Меня бы выперли, потому что некому больше прикрывать мой зад перед начальством.
Я сел за стол и сделал глоток оживляющей организм жидкости. В это же мгновение мой мобильник, оставленный со вчерашнего вечера на столешнице, завибрировал.
— Слушаю.
— Хилл, утро доброе. У нас труп девушки. Найден в мусорном баке.
Я вздохнул и надавил на переносицу.
— Фостер, у тебя принцип желать доброе утро перед тем как сообщить о трупе или это просто издевка?
Майкл издал смешок, а затем половина его лица затерялась за кружкой с кофе.
— Надо же сказать что-то хорошее перед таким ужасом. Адрес вышлю сообщением.
Я сбросил звонок, кинул мобильник на стол и вместе с кофе откинулся на спинку стула, снова делая большой глоток.
— Почерк знакомый.
Я прикрыл глаза, когда вдруг внезапно услышал в своей голове голос Алисы.
В моей памяти сохранились эти слова, которые Алиса говорила, когда я дремал. Она говорила еще что-то перед тем как уйти и больше никогда не вернуться, но сон будто специально стал глубже, и я провалился в него.
Именно в этот момент я упустил ее. Алиса уже уехала, когда я проснувшись не обнаружил ее рядом, не нашел в доме и побежал к ней, спотыкаясь об чертов песок. Я сохранял надежду, от которой не мог отказаться, что она сейчас откроет мне дверь, и я крепко обниму ее, пообещаю, что найду, и мы будем жить счастливо. Только пусть она не забывает мне писать. Мне было плевать на ее родителей, которые увидят эту картину и будут смотреть в недоумении.
Алиса стала моей, она моя ответственность, моя проблема, мой воздух, мое все.
Дверь открыла Эмма.
— Где она?
Я осторожно оттолкнул Эмму в сторону и забежал в дом.
Пусто. Гнетущая тишина.
Нет признаков жизни, но в воздухе еще остались смешанные запахи парфюмов и свежеиспеченных круассанов.
— Уильям…
— Алиса! Алиса, мать твою, Коллинз, ты не могла поступить настолько эгоистично!
Я начинал злиться на нее. Эту эмоцию она вызывала во мне часто, но еще никогда у меня не было желания накричать на нее и как следует встряхнуть маленькое тельце в своих руках.
— Уильям…
Женская рука легла на мое плечо. Часто и громко дыша из-за ярости и обиды, я прикрыл глаза, пытаясь хоть немного успокоиться. Передо мной на темном фоне встал образ Алисы. Этот образ теперь никогда не рассеется из моей памяти. Он будет вечно перед моими глазами. Это как проклятие.
— Она уехала час назад.
Час назад… Всего лишь за час я потерял ее вот так, даже не попрощавшись. Эта маленькая дурная девчонка сделала все по-своему. Она не любит долгих прощаний, но не учла моих желаний.
