Джексон еще постоял на месте несколько секунд, но все же выполнил мою просьбу и направился к двери. Через зеркало я видела, как он взялся за ручку двери, но так и не надавил на нее. Джексон приложился лбом к двери и повернул ключ. Я резко повернулась к нему лицом.
– Джексон, что это значит? Что ты делаешь?
– Мы не вернемся туда. Тебе не за чем быть там в таком состоянии. Эти уроды не заслуживают даже разговаривать с тобой и уж тем более видеть твою улыбку, – проговорил он так и не повернувшись ко мне лицом.
Я вздохнула и закатила глаза. Все-таки есть в нем склонности маньяка, в котором чрезмерно много заботы, но за это я не могу его судить.
– Джексон, не неси ерунды. – Я приблизилась к нему. – Открой дверь.
Он медленно повернулся ко мне лицом. Я смотрела на него без какого-либо беспокойства несколько секунд, но вскоре мне не понравилось наблюдать за изменениями в его взгляде. У Джексона глаза редкого черного цвета. Это меня никогда не пугало, пока я не увидела истинную темную сторону его взора. Взгляд Джексона стал деспотичным и жестким. Он словно заставлял меня подчиняться, подавлял волю и желание возразить. Джексон еще никогда так не смотрел на меня и этот первый опыт заставляет меня нервничать.
Я чувствую, как наполняюсь страхом и неосознанно отступаю назад на два шага. Обстановка вокруг превратилась для меня в напряженную. Я вдруг на мгновение поменяла свое мнение о заботе: все-таки она бывает нездоровой и пугающей. Увы, но это осознание внедрил в меня за несколько секунд брат одним своим взглядом, который в разы сильнее меня. Я уже готова сопротивляться, что бы Джексон не выкинул в бесконтрольном состоянии.
Он делает шаг ко мне и уголки его губ слегка приподнимаются. Это улыбка далеко не подбадривающая и успокаивающая, она игривая, предупреждающая, что сейчас произойдет что-то жутковатое. Сейчас я чувствую рядом с Джексоном то, чего никогда не ожидала – от него веет опасностью, хотя обычно всегда находилась с ним в безопасности.
– Алиса, ты боишься меня? – вкрадчиво спрашивает он.
Я хмурюсь, стараюсь подавить страх, словно он его учует.
– Что за бес в тебя вселился?
– Я не хочу, чтобы ты возвращалась туда, – твердо заявляет он. В голосе присутствует приказной тон.
Во мне вспыхивают негодование и возмущение.
– А я не хочу оставаться здесь.
Я делаю уверенные шаги к двери, но Джексон хватает меня за плечи и грубо швыряет назад. Я спотыкаюсь и падаю на кровать. Из прически выбиваются пряди и падают мне на лицо, которые я быстро смахиваю и со злостью смотрю на брата.
– Джексон, ты спятил!? – повышаю я голос. Сейчас во мне уже не такое количество страха, поскольку его вытесняет возмущение.
Какого черта происходит? Почему Джексон разговаривает со мной в таком тоне, смеет приказывать и мешает делать то, что я хочу. Он ведет себя так, будто я его личная вещь, с которой можно обращаться так, как заблагорассудится. Немыслимо.
Я пыталась встать и держаться на своем, то есть выбежать из комнаты и затаить на Джексона обиду, но он не позволил. Снова толкнул на кровать и изменил мое положение в худшую сторону. Джексон навалился на меня.
– Джексон!
Из моего голоса просачивается ужас, который никто не услышит.
Я слегка бью себя по голове кулаками, чтобы отогнать страшные, тяготеющие мое сердце и разум воспоминания. Я не хочу продолжения, не хочу, чтобы эта часть снова навалилась на меня, и я почувствовала все, что произошло в прошлом. Каждый раз, стоит в очередной раз провалиться в этот момент, он будто происходит со мной заново наяву. Я чувствую все так же, как это было год назад. Моя психика играет со мной в злую шутку.
Мои глаза наполнились слезами, и я сползла вниз по двери, уронив небольшую коробку.
Два глухих стука в дверь костяшками пальцев.
– Алиса, открой. Давай поговорим.
Я напряглась, чтобы не позволить себе заплакать и вылезти истерике прямо из измученной души. Закрыла уши руками и как следует надавила на них. Не хочу слышать его! Не хочу видеть! Мне хочется кричать об этом, но для всех вокруг мой крик будет звучать шепотом, а мои слезы ничто иначе, как хорошая возможность привлечь внимание.
– Алиса, прошу открой мне. Я не причиню тебе вреда. Мы просто поговорим о случившемся. Алиса…я не хочу, чтобы между нами была эта пропасть.
Я не могу заглушить его навязчивый голос, который посылает мурашки по моему телу от страха. Он больше ничего не может вызывать во мне, никаких других эмоций. Нервы оголены.
– Алиса, я не хотел так поступать с тобой.
– Но поступил! – выкрикнула я не своим голосом не сдержавшись. – Пошел вон! Я хочу только одного, чтобы ты исчез навсегда!
Меня бросило в дрожь от нервного срыва, а когда я услышала отдаляющиеся шаги за дверью, поняла, что он послушался и оставил меня. Тогда я начала медленно успокаиваться.
Продолжала сидеть на полу еще около получаса и смотрела в одну точку. Мне хотелось оплакивать свою участь, но я убедила себя в том, что это слабость и входит в привычку.
