Самое паршивое, это когда семья просто кучка чужих людей вокруг, которые тебя не понимают и лишь надоедают своими советами. Они даже не подозревают, точнее, не хотят понимать, что эти советы никчёмны.
Я искренне посочувствовал этой девушке и не мог оставить её одну, как бы мне не хотелось держаться от неё как можно дальше. Черта с два получится придержаться своей цели, если меня без конца тянет к ней сумасшедшей силой.
Связь многократно усиливается, стоит мне оказаться рядом с девушкой и посмотреть в ее глаза. Рядом с ней мое сердце начинает биться сильнее, дыхание учащается, и я начинаю смотреть на нее как на лакомый кусок, который под запретом. От этого желание забрать этот кусок себе возрастает с геометрической прогрессией. Рядом с ней меня бросает в жар, во рту становится сухо и все, что мне хочется – это поцеловать ее, словно вкус ее губ избавит меня от неизвестного недуга. Хотя, поведение моего тела и организма легко объясняется. Мои симптомы похожи на простуду. По всей видимости, влюбленность – это болезнь, которая по выраженным симптомам близка к гриппу. И вылечит меня только Алиса Коллинз – моя чокнутая соседка.
Я даже не стал сопротивляться осознанию, посетившей меня посреди ночи между раздумьями о жизни, что я безнадежно влюблен в девушку, которую вытащил из воды и вырвал из лап смерти. Никогда даже не подозревал, что существует настолько быстрая привязанность и импульс для чувств. Из-за сомнений, что существует подобное явление, столкнувшись с ним, у меня плохо получается свыкнуться с неизвестными изменениями, и я продолжаю сопротивляться, убеждая себя в том, что это абсурд.
Меня пугает тот факт, насколько быстро ей удалось занять собой мою голову и даже душу. Я ощущаю дикую привязанность, и она буквально разрывает меня на части, когда мне не удается видеть девушку, забравшая мой покой.
Черт, куда я вляпался!
Я словно заразился смертельным вирусом, а не гриппом, и теперь впадаю в панику, пытаясь найти лечение. Оно есть, и оно идет рядом, но я как сумасшедший ученый жажду найти еще один способ лечения, новый штамп вакцинации. Если я буду теряться среди других девушек, то это наверняка будет каким-то коротким спасением от смерти, что-то вроде антидота, который имеет свойство на время блокировать вирусное размножение. Я не избавлюсь от болезни, пока добровольно не приму лечение.
Любовь – это прекрасно, я видел своими глазами, я читал в книгах. Но она ужасна, когда отвергаешь ее. Она способна убивать. Мне не хотелось сталкиваться с ее полной силой, я лишь знал, что когда-то у меня будет семья.
Но встретив Алису понял, что бешеной любви уже не избежать. С ней она будет иметь взрывоопасный характер, и я пока не могу точно признаться самому себе, готов ли я к такой жизни: постоянно думать о ней, ревновать к каждому прохожему, считаться самым опасным собственником и буквально сжирать ее во время неадекватной страсти, которая, уверен, будет неудержимой и нескончаемой.
Моя влюбленность будет гибельной и тяжелой, если еще учитывать вечные отъезды в другой штат, на другой конец материка. Я не хочу такого для Алисы, для нас. Мы навсегда потеряем стабильность в жизни и забудем, что такое покой. Я не могу потерять голову и, возможно, навсегда испортить ее жизнь.
Заглядывать в будущее можно постоянно и вечно гадать, набрасывать самые различные варианты исхода – какими будут наши жизни из-за нашего союза. Все, что я могу, это держаться на краю пропасти из последних сил.
Я решил привести Алису в прибрежный бар, в котором мы с друзьями сегодня решили собраться и немного расслабиться. Он находился неподалеку от наших с ней домов, буквально через один квартал, поэтому я не видел смысла брать мотоцикл.
Всю дорогу мы шли молча, каждый пребывая в своих мыслях. Но в такие моменты мне хочется залезть в ее голову и узнать, о чем она думает. А еще сильнее мне хочется понять, почему Алиса в таком подавленном состоянии. Словно она больше не видит смысла в своей жизни. Я бы был последним отвратительным созданием на земном шаре, если оставил ее одну на берегу. По стечению обстоятельств, по воле судьбы, я с первой встречи стал ее личным спасителем, коим Алиса признала меня сама.
