— Я могу, без проблем, — кивнула Даша, все еще глядя на меня с некоторой осторожностью. — А вот насчет терминатора не знаю. К слову, я вообще на пять минут. У тебя телефон не отвечал, поэтому я решила зайти, мне нужно распечатать доклад на завтра, а у меня принтер накрылся. Можешь сделать?
— Конечно, без проблем, — улыбнулась Богатырева и повернулась ко мне. — Подождешь немного?
Я кивнула и села обратно на кровать, взяв в руки какой-то журнал, что валялся в самом углу. Что-то про романы звезд и всякие желтые сплетни. Делая вид, что я жутко увлечена чтивом, я позволила подругам заняться своими делами.
***
— Ты уверена в ней? — спросила я, глядя на прядь выбившихся волос, которые спадали на щеку Богатыревой. — Уверена, что она не проболтается?
— Уверена. Даша умеет хранить секреты. К тому же… она и правда моя хорошая подруга. Мы с ней более близки, чем с Машей.
— Хорошо, — пробормотала я и убрала непослушную прядку за ухо, не в силах этого не сделать.
Как бы я не пыталась с этим бороться, мне нравилось трогать Богатыреву. Трогать, касаться, ощущать ее кожу под своими грубоватыми пальцами. Чувствовать легкое покалывание, словно электрический ток проходит через каждую клетку моего тела. Физически она притягивала меня невероятно. И, казалось бы, я должна была уже к этому привыкнуть, и такая тяга должна сойти на нет или хотя бы дойти до нейтрального состояния. Но все только усиливалось — всплесками, всполохами, с каждым разом больше и интенсивнее. И помимо физики, конечно, было что-то еще. То, что усиливало ее. То, без чего эта самая физика бессмысленна.
— Ты так боишься, что о нас узнают? — через какое-то время спросила Богатырева, щекоча пальцами кожу у основания моей шеи.
— Я не за себя переживаю, — честно ответила я. — За тебя. Не думаю, что остальные твои друзья придут в восторг от этой новости. Особенно Чернов, — усмехнулась я.
— Мне плевать, — пожала плечами Богатырева. — И на Чернова, и на то, кто и что из них думает.
— Я понимаю, — сдержанно кивнула я. — Но поверь мне, нет ничего приятного в том, чтобы выслушивать каждый день какие-то оскорбления. Уж я-то знаю. Кстати, — решив сменить тему, я прокашлялась. — Раз уж теперь твоя подруга посвящена в… наш союз, — я почесала нос, набираясь смелости перед тем, как сказать то, что собиралась.
— Наш союз? — рассмеялась Богатырева, прерывая меня. — Союз? Серьезно?
— Что? — нахмурилась я, сбитая с толку ее смехом.
— Нет, правда, только ты могла подобрать такое определение, — продолжала глумиться Богатырева.
— Хорошо, в наши отношения, — проворчала я, сдаваясь.
— Отлично, намного лучше, — улыбнулась девушка, а ее тон стал ниже и интимнее. — Скажи еще раз.
— Наши… отношения, — медленно произнесла я прямо напротив ее губ.
— Очень хорошо, — прошептала Богатырева и потянулась вперед, медленно целуя меня. Мягкие губы с каким-то особенным,
Я прищурилась, понимая, что она дразнит меня. Но решила не заострять на этом внимание. Поэтому вздохнула и выпалила:
— Не хочешь как-нибудь прийти ко мне и познакомиться с моей бабушкой? На следующей неделе, например?
Глаза Богатыревой стали большими. Слишком большими. И она молчала. Я посчитала, что это не очень хороший знак, поэтому решила тут же немного переиграть ситуацию.
— Нет, если ты захочешь, конечно. Как-нибудь. Но это совсем не обязательно, ты права, не знаю, зачем я это предложила, я…
Она не дала мне договорить, так как ее язык оказался у меня во рту быстрее, чем я закончила фразу. Сбитая с толку, я отвечала на поцелуй, совершенно не понимая, что это значит. Когда мы оторвались друг от друга, чтобы глотнуть воздуха, Богатырева проговорила, улыбаясь:
— Я очень хочу познакомиться с твоей бабушкой. Очень. Я хочу узнать все и познакомиться со всем, что имеет для тебя значение.
Я, осознав ее слова до конца, смогла лишь кивнуть, улыбаясь.
— Хорошо.
***
