— Не ври мне. Расскажи, что случилось, — попросила я, продолжая смотреть ей в глаза.
— Не думаю, что это лучшая тема для беседы, — чуть улыбнулась девушка, но улыбка эта была вынужденная.
— Пожалуйста.
Богатырева вздохнула и чуть повернулась к столешнице. Пальцем отодвинула нож и, не глядя на меня, проговорила:
— Ты уже познакомилась с моим папой… — начала она и замолчала.
— Да, — кивнула я, помогая ей.
— Так вот… Это не мой отец. В смысле, не биологический.
Оп-па. Это что-то новенькое. Я кивнула и молча стала ждать продолжения.
— Мой… — Богатырева снова вздохнула и убрала волосы с лица. — Мой родной отец… Мама развелась с ним, когда мне было четыре. И единственное, что я о нем отчетливо помню, это то, как он… — голос Богатыревой задрожал и она запнулась.
Не знаю, чем я руководствовалась и что именно меня подтолкнуло к этому, но я сделала шаг вперед и стиснула ее в объятиях, пытаясь как-то успокоить.
Через пару минут, после нескольких тихих всхлипов, она продолжила:
— Когда мне было два, он начал пить. Он стал пить и обижал маму. Бил ее. Даже мне иногда доставалось, хотя странно, что я это помню, ведь я была совсем маленькая. И перед тем, как все это начиналось, он сначала орал, раскидывал вещи и… бил кулаком по столу. Уже потом кидался то на маму, то на меня. Через какое-то время его словно «отпускало», и он плакал, извинялся. Говорил, как любит нас. Мама терпела два года. Потом выставила его с милицией. Развелась. Он, конечно, долго еще ходил, пытался помириться. Иногда заявлялся пьяный, долбился в дверь и угрожал. Нам пришлось поменять жилье и переехать в другой район…
— А… Сергей Яковлевич? — поняв, что она закончила основную часть, я решила узнать продолжение истории.
— Они с мамой давно знакомы. Вместе учились, потом стали работать вместе. Он ухаживал за ней с института. На первом курсе сказал ей, что когда-нибудь она все равно станет его женой. И… дождался, — усмехнулась Богатырева. — Его не смутило ни наличие ребенка, ни развод… И вот так он появился в нашей жизни. Удочерил меня, дал свою фамилию, отчество и так совпало. Моего… биологического папашу тоже звали Сергей. Я давно считаю отчима своим родным отцом, и… я никогда и никому этого не рассказывала, — закончив последнее предложение шепотом, она положила голову мне на плечо. — Ты просто… вызвала те воспоминания, и я испугалась…
— Прости, — тоже прошептала я. — Я бы… Я бы никогда не ударила тебя. Ни за что в жизни.
— Я знаю, просто… наложилось, — кивнула Богатырева, рукой сильнее сжимая мою кофту на лопатках.
— Извини. И за то, что опоздала, тоже извини. Я правда не знала, что эта Аня придет. Ирка мне ни слова не сказала. Если бы она спросила у меня, я бы отказала.
— Правда? — чуть отодвинувшись и вытерев нос, Богатырева посмотрела на меня.
— Да.
— Ты… не думала, чтобы рассказать обо всем Ире? Мы могли бы проводить время все вместе, — тут же спросила девушка, чем застала меня врасплох.
— Обо… обо всем? — пробормотала я. — О чем именно?
— Ну… о нас, — пожала плечами Богатырева, буквально пронизывая меня взглядом.
— Ох, — я пригладила собранные волосы и выдавила улыбку. — А мы… Я…
— Ты все еще думаешь, что это все несерьезно, да? — спокойным голосом спросила Богатырева, разрывая наше объятие.
— Я… не знаю, — выдохнула я. — Мне… Мне нравится проводить с тобой время, нравится приходить к тебе, общаться, нравится…
— Трахаться, — закончила за меня она, и я покраснела. — И все, да? О большем речи нет?
— Черт, ты же тоже не рассказываешь обо мне направо и налево, — начинала я злиться.
— Я могу хоть сейчас любому человеку сказать об этом, — серьезно ответила Богатырева.
— Но… зачем? В чем смысл?
— Смысл не в том, чтобы это сделать, Лера, а в том, что это значит для тебя. Считаешь ли ты это чем-то важным. Я могу на это пойти, потому что знаю, какое место ты занимаешь в моей жизни, — с горечью в голосе проговорила девушка.
— И какое же это место? — хмыкнув, спросила я.
— Я влюблена в тебя, — пожала она плечами, пока мои глаза пытались выпасть из лица. — И я могу оставить это втайне, а могу рассказать всему миру. Это неважно. Важно то, что я признаю, что это не просто увлечение. Что это серьезно для меня.
— Ты сейчас вынуждаешь меня признаться тебе в любви? — нахмурилась я. — Тебе не кажется, что так давить на человека — неправильно?
— Давить?! — с чувством произнесла Богатырева. — Да побойся Бога, Лера, кто на тебя давит?! Уж я, по-моему, более чем терпелива! Я не прошу тебя признаваться мне в любви, я лишь прошу тебя ответить, имею ли я для тебя значение!
Я отошла на шаг назад и провела ладонями по лицу.
— Ты меня в угол загоняешь, — покачала я головой.
— Это что, такой сложный вопрос? — наклонила голову Богатырева. — Мне кажется, нескольких месяцев должно было хватить за глаза, чтобы понять для себя хоть что-то.
— Ладно, — психанула я. — Ты хочешь правду? Я скажу тебе правду!
Богатырева подняла подбородок, слушая меня.
