Впереди были выпускные экзамены, последний звонок, выпускной, потом поступление и… совершенно новая жизнь. Жизнь в другом городе, в другом ритме, среди других, совершенно незнакомых мне людей. Но главное, жизнь с ней.
И, лежа утром в ее постели, любуясь ее нежным невинным образом, слушая ее тихие вздохи и стоны (о, а звучала она всегда особенно прекрасно, неповторимо, и ее стоны действовали на меня, как какой-то ядреный возбудитель), я понимала, что совсем скоро вся моя жизнь перевернется с ног на голову. Снова. Так всегда происходило, когда она была рядом. Она переворачивала во мне все. И даже мой привычный скепсис и недоверие она заменила умением верить в лучшее.
Я не знала, будем ли мы вместе всю жизнь… Я даже не знала, будем ли мы вместе в следующем году, потому что жизнь — она непредсказуема. Но теперь я верила. И даже если что-то произойдет, и она решит меня бросить (я, конечно же, надеялась, что этого никогда не случится), я могла с уверенностью сказать, что всегда буду благодарна ей за то, что она научила меня мечтать.
Часть 2
Глава 17
— Лер-р-ра! Лер-р-ра!
Услышав тонкий голосок, я улыбнулась и, двинув ногами, выкатилась на специальном поддоне из-под старой, буквально разваливающейся на ходу «Газели». Ей-богу, ее хозяину было бы куда проще сдать ее на металлолом, чем каждые две недели привозить сюда, приезжая к нам уже как на работу.
— Булочка моя хорошая, — рассмеялась я, когда маленькая девочка подбежала ко мне, обнимая за шею своими ручонками. – Я же грязная, Сашка.
— Лер-р-ра, — снова повторила девчонка, широко улыбаясь. – Ты видишь, как у меня получается?
— Шикарно получается, — кивнула я, погладив ее по голове.
Буквально три месяца почти каждый день мы тренировались с ней в произношении буквы «р». Девочка активно разговаривала, но сильно картавила. И я без устали занималась с ней логопедией, повторяя «вор-р-р-рон», «кор-р-р-ров», но… Кто бы знал, что лучше всего у нее будет получаться с моим именем. Раньше я была «Леа», но теперь наконец стала «Лер-р-р-рой», о чем малышка с гордостью мне сообщала уже несколько дней подряд.
— А где мама? – улыбнулась я, снимая перчатки и убирая ее светлые растрепавшиеся волосы за уши.
— Я буду тебе отправлять каждую неделю счет из химчистки, — услышала я смеющийся голос и подняла глаза.
— Я готова взять эти расходы на себя, — улыбнулась я в ответ и встала на ноги. – Вы чего тут?
— Я закончила пораньше, забрала эту егозу из сада и… мы решили вас встретить, — проговорила молодая женщина, с улыбкой глядя, как ее дочь вцепилась в мою ногу и пытается на ней повиснуть.
— Отлично, но мне еще нужно минут тридцать, да и Леха пока еще в яме сидит.
— А что такое яма? – тут же подала голос малышка и посмотрела на меня. – И зачем дядя Леша там сидит?
— Яма – это такое специальное место, куда можно спускаться и чинить машины стоя, — объяснила я маленькой «почемучке».
— Дядя Леша чинит машину?
— Ага, пытается, — усмехнулась я. – Кстати, у меня для тебя кое-что есть, — проговорила я, и глаза ребенка тут же загорелись от интереса.
Я прошла к длинному металлическому столу, который был заставлен всякими деталями и запчастями. Над ним висела доска, на которой были аккуратно развешены инструменты. Отвертки, пассатижи, ключи и многое другое. Каждый на своем месте. Открыв длинный глубокий ящик, я достала круглый металлический подшипник.
— Держи, — я протянула «игрушку» Сашке и улыбнулась, когда она завизжала от радости.
— Подпишник! – с восторгом проговорила девочка, тут же начиная пальцем крутить шарики внутри.
— Подшипник, — поправила я ее и закатила глаза, увидев выражение лица ее матери. – Что? Ей нравится, — пожала я плечами, понимая, чем именно недовольна девушка.
— Они хотя бы чистые? – вздохнула она, глядя, как ее дочь уже забыла о нас и возится с новым подарком.
— Ну конечно, чистые, — проворчала я. – Я их лично отмыла и протерла.
— Когда ты начнешь дарить ей нормальные игрушки? Не знаю, куклы там… Домики… Книжки про принцесс…
— Это скучно и неинтересно, — пожала я плечами. – Зачем нужны куклы, когда мы с Лехой подарили ей крутой бластер «NERF»?
— Она девочка!
— Пусть играет во что нравится, — продолжала я стоять на своем. – Мы тут думали еще про крутой джип на радиоуправлении, — закинула я удочку.
— Так, даже не начинай, — подняла руку девушка, останавливая меня. – Я еще от этого бластера не отошла. Как и кошка.
— Я поговорила с Сашей, она больше не будет играть в индейцев, — еле проговорила я, давясь от смеха, потому как вспомнила, как Сашка, воткнув разноцветные перья в ободок, гонялась за бедной Муркой с этим бластером, выкрикивая, как ей казалось, клич индейцев.
— Что мне с вами делать, — покачала головой мать девочки, но тоже не смогла сдержать улыбку.
— Ну, И-и-ир, — протянула я, усмехнувшись. — Смирись, что рядом со мной и Лехой твоя дочь не вырастет изнеженной принцессой.
