— Это я уже поняла, — вздохнула подруга. — Мы тогда вас подождем и вместе поедем к маме. Она уже трижды позвонила мне. Не хотела беспокоить тебя, — ткнула в меня пальцем Ирка. – Как будто работаете только вы, а я так, ерундой занимаюсь.
— Прости, — снова усмехнулась я. – Можете в комнате посидеть, там кофе-чай. В столе печеньки есть, если Сашка захочет, — я тут же уселась обратно на поддон, готовясь снова оказаться под гнилым днищем «Газели».
— Ладно, работайте, мы лучше погуляем пока, — махнула рукой подруга и обратилась к дочери. – Сашка! Пойдем на улицу, там подождем твою крестную и дядю.
Я пронаблюдала, как лучезарная светловолосая девчушка тут же подскочила и направилась вслед за матерью. И глядя на них, я не смогла сдержать улыбки. Хорошо, что они у меня есть.
***
Я уже много лет работала в этом автосервисе. Пришла сюда еще в начале обучения в техникуме. Это было единственное место, куда меня взяли. Мало того, что девушку, так еще и студентку. Владельцем был старый армянин. Он критически осмотрел меня, поохал и сказал, что я могу подрабатывать «на подхвате». Это значило, что я буду накачивать шины, проверять в них давление, а также, как бонус для клиентов, протирать стекла и зеркала машин. Клиентов, к слову, было не так много. Приезжали в основном одни и те же люди, из-за чего у меня было достаточно свободного времени, чтобы слоняться около мастеров и учиться.
Поначалу все три механика, взрослые смуглые и пропитанные маслом и автомобильными жидкостями мужики, относились ко мне настороженно. Ни в какую не принимали и не собирались ничему учить. Но через несколько месяцев, когда я каким-то образом угадала причину поломки старой «Субару», над которой все трое ломали голову, меня как-то автоматически приняли в ряды механиков и стали считать за свою. За свою – это значит, что они больше не стеснялись при мне материться, предлагать «остограмиться», а также делились историями о своих вечно зудящих женах. Но ко всему этому они еще стали охотно меня обучать, объяснять какие-то тонкости и хитрости – те, что на лекциях никогда не расскажут. Чисто то, что познается только на практике.
К концу первого года работы я умудрилась убедить старого Ашота, хозяина автомастерской, позволить мне заняться рекламой. Он долго сопротивлялся, считал, что это пустая трата денег, которых и так нет. Но я почти два месяца каждый день ныла о том, чтобы он выделил мне средства. В итоге он сдался. Мне кажется, Ашот испытывал ко мне нежные отцовские чувства, поэтому никогда не ругался на меня всерьез, максимум – ласково журил, в отличие от других работников, которые частенько получали от него на орехи, причем в яркой форме. Мужчина говорил по-русски с сильным акцентом, но вот матерился он мастерски, словно вырос где-то в деревне, на окраине Руси-матушки.
И когда наконец он выдал мне конверт на «развитие», я тут же занялась делом. Заказала визитки, рекламу на радио, где давалась информация о скидке на первое посещение и об акции типа «приведи друга». Распечатала флаеры и, наняв пару школьников, устроила так, чтобы все близлежащие районы узнали о нашей мастерской. В итоге через два месяца Ашот бегал по боксам и кричал, что ему нужны еще мастера, что мы не справляемся и что он понятия не имеет, что делать. Но я снова пришла ему на помощь. Мы поехали в городскую администрацию, нашли там нужных людей и договорились о расширении. В итоге было отстроено еще три бокса к тем трем, что уже были. Ашот нанял еще мастеров, и работа закипела.
Когда я окончила техникум, он сразу взял меня к себе официально. Мастером. Более того, через год дал мне полномочия и должность «старшего мастера», так как я справлялась даже лучше тех мужиков, которые работали механиками по двадцать – тридцать лет. Они были не в обиде, понимали, что я помогла в том, чтобы бизнес Ашота перешел на новый уровень. Ведь на их зарплате это тоже отразилось, а жены стали меньше нудеть.
Таким образом, я работала у Ашота уже около двенадцати лет. За это время те мастера, с которыми я начинала работать, еще будучи «зеленой студенткой», уволились, либо вышли на пенсию, лишь только Петрович остался – здоровый богатырь чуть за пятьдесят, женатый, но бездетный. И по всей видимости, я обрела еще одного «отца» в его лице, потому что относился он ко мне очень тепло. Они с Ашотом часто смешно спорили из-за моего внимания. Что тот, что другой, старались быть ко мне поближе, пытались защитить. И их «отцовская конкуренция» закончилась в тот день, когда они оба проявили себя, как настоящие мужчины.
