На самом деле, я спасала, если так можно выразиться, Леху дважды. Первый раз, когда он имел некие проблемы с наркотиками. Еще в одиннадцатом классе он попробовал травку и увлекся. Мы с Иркой это увидели случайно и тут же устроили ему воспитательную беседу. Но она особо не сработала. Потом его забрали в армию, и мы посчитали, что там-то он точно позабудет все свои дурные привычки. Станет спортивным, сильным и рослым. Он стал и спортивным, и сильным, и рослым. Но начал увлекаться тем, чем увлекались в их роте поголовно – насваем. Когда он вернулся из армии в родные пенаты, то к травке прибавилась и новая напасть. И тогда я сделала нечто из ряда вон – я просто заперла его в своей квартире. Он две с половиной недели не выходил. У него не было телефона, телевизора, никакой связи с внешним миром. Только я и Ирка были рядом. А также книги. Поначалу он орал, кричал, что мы нарушаем закон, удерживая его насильно, что мы поплатимся за это, что мы ненормальные. Но через неделю его пыл утих. И я заметила, как с полки пропала сначала одна книга по автомеханике, потом вторая… К концу своего «заключения» Леха прочитал всю мою библиотеку.
Родителям Ирки и Леши мы сказали, что он уехал с друзьями в поход, старательно продумывали каждую нашу ложь, чтобы они ничего не заподозрили. И когда он более-менее пришел в себя, я ему сказала, что у него сейчас есть два пути: либо вернуться туда, где он был, и стать конченым нариком. Либо начать что-то делать со своей жизнью. Он выбрал второе. Попросился ко мне на работу. Я отправила его учиться, разрешив по вечерам помогать мне. Так и вышло, что теперь Леха работает вместе со мной и даже не курит.
А вот второй раз был более серьезный. Это произошло почти шесть лет назад. У Ирки тогда был сожитель. Его звали Стас, и он считал себя бизнесменом. Хотя по факту, у него был крохотный магазинчик, где самым ходовым товаром было пиво и сигареты для местной алкоты. Но он был высокого мнения о себе, гордо именуя свою деятельность «предпринимательством». И с Иркой они на тот момент встречались уже около трех лет. Честно, ни мне, ни Лехе этот кадр не нравился, но Ирка говорила, что любит его, что он на самом деле хороший и все такое. Нам пришлось смириться с ее выбором, хотя мы не жаловали проводить время вместе с ее Стасиком.
И когда Ирка рассказала мне о своей беременности, я поняла, что, вероятно, теперь они поженятся, и нам придется еще долго терпеть этого высокомерного придурка. Хотя втайне я надеялась, что Ирка прозреет и бросит его. Но увы!
И вот мы с Лехой заканчиваем работу в сервисе и собираемся разъехаться по домам, как вдруг мне звонит Ирка, вся в слезах, и просит приехать.
Я ничего не разобрала из-за ее всхлипов, но поняла, что дело серьезное. Поэтому сказала Лехе, чтобы он садился ко мне, и мы тут же двинулись к дому, где жила с этим долбонавтом Ирка.
Приехав минут через десять после ее звонка, я даже машину не заглушила – открыла дверь и кинулась к подруге, которая сидела на лавочке у подъезда с одной сумкой в руках. Вокруг стояли какие-то наспех собранные и даже не до конца закрытые чемоданы с вещами.
— Ир, что случилось? – тут же оказавшись около нее, спросила я, оглядывая подругу.
— Н-ничег-го… — переводя дыхание между всхлипами, ответила она. – По-поругались. Я реш-шила съехать, — выдавила из себя она, вытирая слезы и снова начиная рыдать.
— Ир, ну, успокойся, — проговорила я и протянула руку, чтобы ее обнять, но увидела следы на ее запястье. – Что это? – серьезно проговорила я, убрав от лица ее руку и указывая на красные пятна.
— Это… Это… — промямлила Ирка, пытаясь придумать отговорку на ходу.
— Он что, ударил тебя?! – почти прошипела я.
— Мы… Мы поругались… — снова начала блеять подруга, а я готова была сама ей врезать. За бабскую глупость.
— Он знает о ребенке? – строго спросила я, глядя ей в глаза.
— К-каком ребенке? – подал наконец голос Леха, глядя на нас огромными глазами. – Ты че, беременна, что ли?
Ирка вздохнула, а я прикусила язык. Она не хотела пока никому говорить. Но жалеть уже все равно поздно.
— Да, — тихо кивнула она и посмотрела уже на меня. – И да, знает. Из-за этого и поругались…
— Он бил тебя? Ребенок в порядке? Ты хорошо себя чувствуешь? – я села рядом с ней на лавку, не замечая взгляда Лехи. Хотя теперь понимаю, что нужно было заметить.
— Нет, он... Так, толкал, за руки хватал, — вздохнула Ирка, успокаиваясь. – Сказал, чтобы я либо аборт делала, либо выметалась к чертовой матери вместе со своим ребенком.
— Вот урод, — прошипела я, автоматически подняв глаза на балконную дверь на четвертом этаже, где горел свет. – Ну ничего, Ир, не переживай, у меня поживешь пока… Леха! – отвлеклась я, видя, как Иркин брат направился к подъезду, когда оттуда вышли какие-то подростки, открыв тем самым дверь. – Леха, ты куда?
— Лер, он убьет его! – тут же снова запричитала подруга. – Он его точно убьет!
— Не переживай, — попыталась я ее успокоить, — он же не идиот. Просто поговорит с ним по-мужски, — пробормотала я, сама не до конца в это веря.
