Я посмотрела на ее ноги и обнаружила пару ярко-красных мозолей.
— Погоди, — я достала бумажник и открыла кармашек для мелочи. – Где-то он был…
— Кто? – не поняла Богатырева, наблюдая за моими поисками.
Порывшись в монетках, я достала два пластыря, сцепленных между собой.
— Вот.
Встав со скамейки, я уселась перед Богатыревой на корточки, начиная открывать пластырь.
— Зачем ты носишь их с собой? – усмехнулась она.
— Я часто гуляю с Сашкой, — пояснила я. – А она – сплошное стихийное бедствие.
Аккуратно взяв девушку за лодыжку, я приподняла ее ступню, осматривая мозоли. Одна была на пятке, а одна сбоку на косточке. Примостив ее ногу у себя на колене, я оторвала бумажку с клеящейся стороны пластыря и прилепила его на пятку. То же самое проделав со вторым, приклеила его сбоку на косточку около большого пальца.
— Вот так, теперь порядок, — кивнула я, осматривая свою работу.
– Может, тебе тоже стоило поступать в медицинский? – усмехнулась Богатырева, глядя на меня сверху вниз.
— Мне больше по нраву мои безмолвные стальные «пациенты», — улыбнулась я. – Вторая нога в норме?
— Да, всегда натираю только правую. Она больше.
— Больше?
— Ну, у всех одна нога больше другой, — пожала плечами Богатырева. – Физиология.
— Ясно. Идти можешь? – я встала и уперлась руками в бока.
— Да, думаю, да.
Девушка надела левую туфлю и взяла в руки правую. Осторожно засовывая носок в туфлю, она поморщилась.
— Черт, я тебе сейчас так завидую, — прошипела она. – Я про кроссовки. Надо было надеть что-то более… человечное.
— Ладно, давай так, — я уселась рядом и принялась расшнуровывать свои кроссовки.
— Что ты делаешь? – Богатырева смотрела на меня, как на умалишенную.
— Снимай, — проговорила я, стянув один кроссовок. – Раз ты не хочешь такси, наденешь мою обувь.
— Нет, — запротестовала Богатырева. – Ты что, пойдешь босиком?
— У меня носки, — усмехнулась я.
— Нет, я дойду, правда, — проговорила она и попыталась встать. – Наверное.
— Давай. Надень хотя бы один. Я дойду и так, а тебе еще потом на ногах стоять у операционного стола. Давай, не упрямься, — я тыкала в нее кроссовком, пока она не сдалась.
Когда мы вновь двинулись к дому, зрелище было, что надо. Хромающая Богатырева, так как одна нога ее была выше другой, с туфлей в руке, и я, в одном кроссовке и носке.
Мы шли и смеялись весь остаток пути. Когда оказались у ее подъезда, снова уселись на лавку, чтобы переобуться.
— Дойдешь? – улыбнулась я, глядя, как девушка с нескрываемым отвращением нацепила туфлю обратно.
— Доковыляю, скорее. Устрою сейчас себе ванну для ног, — улыбнулась она.
— Хорошо, так и сделай. А я, когда дойду до дома, постираю носки, по всей видимости, — оглядывая свои ноги, усмехнулась я.
— Спасибо, — Богатырева посмотрела на меня с искренней благодарностью. – Что не дала переломать ноги.
— Всегда пожалуйста, — кивнула я, улыбаясь. – Помимо пластырей буду теперь таскать с собой пару кроссовок.
— Только размер поменьше выбери, — рассмеялась Богатырева. – Я в твоих чуть не утонула.
— Ну, что сказать, у меня большие ноги, — усмехнулась я, засунув руки в задние карманы джинсов.
— Да… — девушка тоже встала и посмотрела куда-то вдаль. – Ты… на такси поедешь или пешком?
— Да пешком, — махнула я рукой. – Пройдусь.
— Ты все там же живешь, верно? – спросила она, переминаясь с ноги на ногу.
— Да, — кивнула я. – В бабушкиной квартире. Она отписала ее мне.
— Конечно, — тоже кивнула девушка и переложила клатч в другую руку. – Ну, что… тогда… спокойной ночи?
— Да. Спокойной ночи. Было приятно провести с вами вечер. Надеюсь, еще встретимся? – проговорила я, понимая, что я хочу сказать что-то еще, но, не понимая до конца, что именно.
— Конечно, я думаю, это неизбежно, — улыбнулась девушка. – Приятных снов.
— И тебе, — кивнула я и, развернувшись, направилась в сторону своего дома.
***
По дороге, минуя особо темные подворотни, я думала о прошедшем вечере. Ирка мне все еще не написала, что было странно. Может, она все еще с Ринатом? Я улыбнулась этой мысли – Ринат вроде бы отличный парень, будет здорово, если они пообщаются поближе.
