Я тоже кивнула. Высшие вампиры, помимо всего прочего, не боялись дневного света, даже прямых солнечных лучей, хоть и не любили их. Высшими становились либо самые старые из этого малосимпатичного племени, прожившие не меньше тысячи лет, либо те из них, кто владел магией, что было такой же редкостью, как маг-оборотень из числа волков. Тем не менее перед нами явно был именно второй случай. Я взглянула на Симона, собираясь проверить правильность сделанных мной выводов, и увидела, что Шевалье, больше ничего не говоря, медленно оседает наземь. Я кинулась к нему. Меня саму немного пошатывало, но падать в обморок я пока не собиралась.
— Спасибо, — пробормотал Симон, когда я поделилась с ним энергией. Провёл рукой по лбу, стирая пот, и с усилием поднялся на ноги. — Ну, а теперь давайте посмотрим на нашу добычу.
Переставший биться вампир молча, не мигая, смотрел на нас. У него были необычные глаза, настоящего фиолетового цвета, каких я никогда не увидела у живых людей. Мне немедленно захотелось узнать, были ли они у него такими и при жизни, но этот праздный вопрос мог и подождать. Человек на его месте наверняка бы тяжело дышал, но грудная клетка вампира оставалась неподвижной. Туманные полупрозрачные крылья, тоже отливавшие фиолетовым, едва заметно подрагивали, словно готовясь в любой момент поднять своего хозяина в воздух. Но кокон заклинаний, в который он был заключён, не давал ему даже пошевелиться, не то что встать, а тем более взлететь. Впрочем, заклинания были не только сковывающими. Теперь, имея возможность рассмотреть их повнимательнее, я увидела, что Симон сумел связать в одну цепь множество самых разнообразных заклятий. Тут были и подчиняющие, и успокаивающие, а помимо них… я прищурилась… да, была и целая серия плетений, нейтрализующих, а то и уничтожающих заклинания, уже бывшие на нашем пленнике. Кто-то весьма сильный и умелый позаботился, прежде чем отправить вампира сюда, оплести его целой сетью. Сейчас уже трудно было определить точно, как именно его заколдовали, но, кажется, подчиняющих заклинаний там было не меньше, чем в плетении Симона.
— Как вас зовут? — по-английски спросил Шевалье, прерывая молчаливую игру в гляделки.
Вампир скривился, как от боли.
— А то вы не знаете, — процедил он сквозь зубы.
— Я хочу получить ответ на свой вопрос, — голос Симона по-прежнему оставался ровным, даже мягким, но что-то в нём едва заметно изменилось. Вампир вздрогнул, словно его ткнули иголкой, и неохотно ответил:
— Карл… Карл Ведеман.
Шевалье кивнул.
— Вы правы, я и в самом деле знал, кто к нам пожаловал, но хотелось убедиться наверняка.
— Вы и раньше были в этом уверены. Без точного знания, кого искать, вы не смогли бы меня обнаружить… а тем более приманить. Об этом позаботились.
— Кто? — спросила я.
Ведеман перевёл свой фиолетовый взгляд на меня.
— Думаю, вы и это знаете, — сказал он после небольшой паузы.
— А сами вы сказать не можете?
— Нет.
— Он и в самом деле не может, — подтвердил Шевалье. — Вы и сами видите… Над ним хорошо поработали, даже сейчас эти заклинания до конца не сломлены. Доломать их я могу, но ему это дорого обойдётся… так же как и мне.
— Тогда зачем же мы его поймали?
— Хороший вопрос, — вставил Ведеман, продолжая оценивающе глядеть на меня.
— Честно говоря, — Симон осторожно опустился на плиты, — я просто хотел поговорить с месье Ведеманом. Думаю, нам найдётся, что обсудить.
— И что же?
— Так вы согласны говорить?
— А у меня есть выбор?
— Вы можете согласиться на моё предложение, либо отвергнуть его.
— Я гляжу, вы всё заранее предусмотрели, — я поколебалась и села рядом с Шевалье. Понимая, что Ведеману будет неудобно обращаться к небу, я потянулась к пленнику и слегка ослабила магические путы. Вампир немедленно воспользовался этим, приподнявшись на локте.
— А вы как полагали, мисс Чернова? — иронично спросил он. — Месье Шевалье и шагу не ступит, если не продумает хотя бы десяток последующих шагов.
— Благодарю за комплимент. Но, прежде чем сделать вам моё предложение, я, с вашего позволения, расскажу мадмуазель Александрин вашу историю. Чтобы ей были понятны как мои мотивы, так и ваши побуждения.
Вид у Ведемана был не слишком довольный. Ясно было, что, будь его воля, никакого позволения он бы Симону не дал. Однако протестовать вслух он всё же не решился.
