Я отпустила сознание, позволив ему поплыть, и погрузилась во что-то вроде транса. Спасибо господину Гарсиа за скучнейшие уроки самогипноза, теперь наука пригодилась. Реальный мир отодвинулся, зато проявилось множество звуков, в обычном состоянии мне недоступных. Движение сока в деревьях и сонное бормотание листвы, дрожь земли от поездов метро, передающаяся фундаментам домов. Шорох шагов, редкое шуршание шин, гул далёких людских голосов. Весь Париж в этот момент вдруг представился мне единым организмом, состоящим из отдельных клеточек — живых существ, зданий, механизмов… Каждая из них жила в своём ритме, но в то же время — во взаимодействии со всеми остальными. И в тот же момент меня поразила мысль, что я могу сделать с этим городом всё. Осознав его как единое целое, я могла воздействовать на него, а через него — на каждую из его частей. Захочу — и все парижские машины встанут безо всякой видимой причины, или выйдут из повиновения своим хозяевам, обретя собственную жизнь. Захочу — и город наводнят магические существа, и люди только диву дадутся тому количеству сверхъестественных явлений, которое на них обрушится. Захочу — и сами люди сойдут с ума, устроят междоусобицу, или наоборот — всеобщее братание и прощение всех обид…
Я лишь с превеликим трудом удержалась от искушения тут же испробовать открывшиеся мне возможности. Собственная Сила пьянила, но я твёрдо напомнила себе, что собиралась сделать совсем другое. У меня нет никакого права вмешиваться в судьбу обычных горожан, подчиняя их своей воле. К тому же таким путём куда легче сотворить зло, чем добро, а мне не хотелось послужить живой иллюстрацией к утверждению Светлых, что каждый тёмный маг со временем превращается в чудовище.
А потому, не без сожаления отказавшись от эксперимента, я начала вслушиваться, не прозвучит ли где моё имя. И действительно, довольно быстро услышала, и тут же узнала тех, кто в этот момент говорил обо мне. Эви Кэлем беседовала с месье Юханом.
— Не знаю, не знаю, — задумчиво говорила Эви, прохаживаясь по комнате, которую я в тот же момент увидела достаточно отчётливо. — Александра молода и неопытна, но это не самое страшное. Молодость — недостаток, который быстро проходит.
— Угу, — кивнул Юхан. — Особенно с таким наставником, как Симон.
— Но она мягка и добросердечна, вот в чём беда, — продолжала Эви. — Боюсь, что ей может не хватить решимости на то, что ей предстоит.
— Если она достаточно умна — а дурой мадмуазель Чернова не выглядит — то и решимость она в себе как-нибудь наскребёт. В конце концов, у всех правителей есть те, кто делает грязную работу, не вынуждая их самих пачкать руки. Это Повелителю, не к ночи будь помянут, нравилось убивать собственноручно.
Они немного помолчали.
— В конце концов, выбирать не приходится, — подытожил Юхан.
— Это верно, — согласилась Кэлем. — Хочется, наконец, начать использовать Силу в полную мощь. Или Александра — или придётся идти на поклон к Барру. А из него вполне способен получиться второй Баэр.
— Эви…
— Ладно тебе, Юхан. Он мёртв уже больше пятидесяти лет. Мог бы вернуться — давно бы вернулся.
— Это так, — согласился Юхан. — Но кто их знает, этих Повелителей. Быть может, они могут слышать, и не возвращаясь.
Эви пожала плечами, и комната медленно померкла. Больше они, видимо, на эту тему не говорили.
Утром мне сказали, что Симон опять куда-то уехал.
— Постоянно он куда-то мотается и никогда не говорит, куда, — проворчал Кристиан, осторожно пробуя горячий кофе.
— У отца много дел, — дипломатично заметил Франсуа, отрываясь от свежей газеты. Жерар уже закончил завтрак и ушёл из кухни.
— Втайне от своей Хозяйки?
— Ничто не мешает мадмуазель Александрин самой потребовать у него отчёта. Можете мне поверить, ей он лгать не станет.
— А вы не знаете, куда он поехал? — вмешалась я, желая пресечь явно намечающуюся ссору. Уж очень агрессивный тон был у Кристиана.
— Нет, — младший Шевалье качнул головой. — Возможно, он хочет привлечь к нам ещё кого-то, но это — лишь моё предположение.
— Что-то ты сегодня не в духе, — сказала я Крису, когда за Франсуа закрылась дверь.
— Я вчера здорово разозлился на Симона, — признался Кристиан.
— Да, я слышала, ты весьма эмоционально это высказывал. Но мне казалось, что ты уже выпустил пар.
— Слышала? Ах, да, — Крис засмеялся немного натянуто, — ты ведь тоже можешь слышать… Должно быть, я злопамятнее, чем кажется.
— Тебя это пугает?
— Что? Злопамятность?
— Нет. Что я могу слышать, когда обо мне говорят.
— С чего ты взяла?
— Мне показалось, что тебе это неприятно.
— Ну, как сказать… Я и в самом деле не очень хотел, чтобы ты слышала, как я пытаюсь вправить Симону мозги.
— Почему? Мне приятно, что ты обо мне заботишься.
— Не знаю, — Кристиан пожал плечами. — Может, потому, что у меня это не слишком-то получается.
— Но он же с тобой согласился.
— Оставшись, держу пари, при своём мнении. Он ведёт свою игру, а если пешки с этим не согласны, то это их проблемы.
— Думаю, что в этой партии мы, как минимум, слоны.
