— Да будет вам известно, Сандрин, — начал Симон, — что ещё меньше десяти лет назад четвёртым при перечислении сильнейших тёмных Хозяев называлось имя не Хозяина нашего сегодняшнего гостя, а его самого. Карла Ведемана. Так было бы и сейчас, если бы в один прекрасный день ему не бросил вызов молодой и почти никому не известный, но очень сильный маг. У него хватило наглости вместо того, чтобы собирать себе вассалов по одному, постепенно набирая силу и авторитет, сразу нацелиться на положение одной из ведущих фигур среди тёмных магов. Как выяснилось, он не прогадал. Надо вам сказать, что у нас очень мало общепринятых законов, обычно законом становится воля Хозяина или Повелителя. Но одно из правил, которое почти никогда не нарушается — не отказывать в поединке. Ведь поединок Сил — вернейший и зачастую единственный способ доподлинно выяснить, кто из двоих примерно равных магов всё же хоть чуточку сильнее. В данном случае сильнее оказался претендент.
Я посмотрела на нашего пленника, испытывая одновременно насторожённость, интерес и что-то вроде сочувствия. Оказывается, он ещё очень молодой вампир. Быть может, ему и не случалось ещё убивать для пропитания, ведь Сила высших вампиров значительно уменьшает их потребность в крови, а иногда и вовсе уничтожает её… правда, делая их взамен куда более зависимыми от самой Силы, чем магов.
Между тем Симон продолжил своё повествование. Обычно проигравший, но выживший в поединке либо смиряется, предоставляя свою Силу и своих вассалов в распоряжение победителя, либо расстаётся с жизнью, порой и по собственной воле. Случаи, когда победитель оставлял побеждённому и жизнь, и свободу за всю историю Тёмных известны наперечёт — когда целью поединка было именно состязание в Силе, а не захват власти или собственности. Проиграв Барру, Ведеман подчиниться не пожелал, но его смерть не входила в планы нового Хозяина. И он таки нашёл способ сломить упрямца — сделал его вампиром, тем самым наделив вампирской тягой к жизни, не позволяющей покончить с собой, как бы он этого ни хотел. Перед Ведеманом встал выбор: либо всё же согласиться на вассалитет, либо остаться в заточении, существуя целиком за счёт тёмной Силы (поскольку возможности охотиться ему не давали), что привело бы его к безумию за каких-нибудь пару лет. И Карл сдался. Надо сказать, что Барр не упускал возможности подчеркнуть, кто теперь хозяин положения. С полным основанием не доверяя новому вассалу, он, не довольствуясь обычными узами между Хозяином и его подданным, постоянно держал Ведемана под заклятиями принуждения, и, бывало, явно злоупотреблял своей властью. Вампир скрипел зубами, но подчинялся. А если учесть, что кое-кто из бывших вассалов самого Карла теперь занял более высокое положение, чем он, и тоже, случалось, не мог удержаться от искушения пнуть связанного льва…
Я согласно кивнула, поняв, куда клонит Симон. Разумеется, любви к своему сюзерену Ведеман не питает и может стать неплохим союзником, если удастся его освободить. Правда, у меня тут же возник вопрос, который я и высказала вслух:
— А почему Ба…
— Прошу вас, не надо по имени.
— Почему Хозяин послал его сюда, зная, что он ненадёжен?
— Потому что высшего вампира даже с помощью магии найти практически невозможно, если не знаешь точно, по имени и личности, кого искать. Ведь вы не должны были обнаруживать себя, не так ли?
— Так, — сухо подтвердил Карл. — Я должен был всего лишь понаблюдать за мисс Черновой, оценить степень её Силы и доложить.
— Что ж, вот мы и переходим к тому, что я собирался вам предложить. Ведь, насколько мне известно, вы умеете весьма точно оценивать эту самую степень Силы у других магов, и, сравнивая их, никогда не ошибались?
Карл кивнул.
— Так почему бы вам, докладывая вашему Хозяину, не преуменьшить Силу мадмуазель?
— Преуменьшить? — переспросил вампир, переводя взгляд с меня на Симона. — То есть вы хотите, чтобы я сказал, что она слабее его?
— Именно.
Глаза Ведемана сузились.
— Я не могу ему лгать, — сказал он.
— Не можете, если знаете, что говорите неправду. Но если вы будете искренне верить в сказанное, даже Повелитель не сможет поймать вас на лжи. Я могу изменить вашу память на время — но только с вашего согласия.
Ведеман прикусил губу, неотрывно глядя теперь только на Симона.
— Я понимаю, что вам непросто решиться на это, — Шевалье поднялся. — Что ж, у вас есть время подумать, а мы пока прогуляемся.
Я тоже поднялась и следом за ним сошла с выложенного плитами круга. Далеко уходить мы не стали, просто отошли к краю поляны. Вспомнив об остром вампирьем слухе, как говорят, превосходящем даже слух оборотней, я поставила защиту от прослушивания и только после этого спросила:
— А если он не согласится?
