Послушно идти к нему мне не хотелось, но и стоять на месте, перекрикиваясь через всю комнату, было бы глупо. Я сделала несколько шагов вперёд.
— Означает ли это, что вы, как воспитанный человек, предлагаете мне сесть?
Барр улыбнулся.
— Что ж, если вам угодно, садитесь.
— Благодарю вас.
Я села в первое попавшееся кресло, в то время как он снова опустился в своё. Я положила ногу на ногу — жест получился немного вызывающим, но я и в самом деле привыкла так сидеть.
— Итак, вы всё же решились принять моё приглашение, — сказал Луис Барр.
— Вас это удивило?
— Меня бы удивило, если б вы его отклонили. Впрочем, от Шевалье всего можно ожидать. Он вполне мог вам отсоветовать.
Он сделал паузу. Я не ответила, ожидая, что он ещё скажет, но Барр продолжал упорно молчать, и мне пришлось заговорить первой:
— Вы, я вижу, его знаете.
— Помилуйте, — чёрная бровь насмешливо изогнулась, — кто же не знает Симона Шевалье? Сейчас уже осталось немного людей, лично знавших Повелителя, и он — пожалуй, самый известный из них.
— Известнее, чем Гербе?
— Именно. Он вам рассказывал о своих подвигах?
— Почти нет.
— Оно и неудивительно.
Мне очень хотелось спросить, почему, но я сдержалась. Уж очень снисходительным был его тон, а выглядеть в его глазах полной невеждой мне не хотелось. Спрошу у самого Симона, решила я, молча ожидая продолжения. На этот раз мне удалось перемолчать Барра, и он заговорил сам:
— Сначала меня удивило, что он выбрал в Хозяйки никому не известную девушку, но теперь я начинаю думать, что у него были на это причины. В вас, должно быть, есть что-то совершенно необыкновенное, если столько лет державшийся Шевалье согласился признать себя вашим вассалом.
Я молча пожала плечами, не зная, как реагировать на подобное заявление.
— Когда вы с ним познакомились?
— Около трёх месяцев назад.
— Замечательно! И сразу такое полное обоюдное доверие? Я восхищен!
— Может, вы объясните, чем именно, чтобы я могла разделить ваше восхищение?
— Охотно. Симон Шевалье известен тем, что не доверяет никогда и никому. Нет, вы, должно быть, и в самом деле необыкновенная женщина.
Он отхлебнул из стакана. Я вспомнила, что предложить гостю выпить было для американского, и не только американского гостеприимства обязательным. Но, видимо, Луис Барр бывал вежливым, только когда ему об этом напоминали.
— Ладно, — Луис отставил стакан и поднялся. — Будем считать, что мы с вами познакомились. А сейчас я приглашаю вас на банкет в вашу честь. Надеюсь, вы не откажетесь разделить со мной трапезу?
— Было бы странно, если бы я отказалась, — ответила я, невольно перенимая его тон.
— И в самом деле. Проделать такой долгий путь, и даже не перекусить с дороги…
Мои вассалы при нашем появлении встали. Вот им не забыли предложить и напитки, и лёгкие закуски. Впрочем, не похоже, чтобы кто-то из них налегал на угощение. Барр приостановился у камина и смерил Симона долгим взглядом.
— Много слышал о вас, но видеть воочию до сих пор не доводилось, — сообщил он.
— Надеюсь, что я вас не разочаровал, — и лицо, и голос Симона были абсолютно серьёзны, и, может быть, именно поэтому фраза прозвучала немного насмешливо.
— О нет, — Луис продолжал смотреть прямо ему в глаза, но чтобы смутить Шевалье, требовалось нечто большее, чем пристальный взгляд, и Барр отвернулся первым. — Это ваши сыновья?
— Совершенно верно.
Барр кивнул, и, не удостоив больше никого из моих спутников вниманием, подал мне руку. Я приняла её, и мы вместе отправились в зал. За время нашего отсутствия на возвышениях появились накрытые столы. Хозяин подвёл меня к тому, что был побольше других, и усадил рядом с собой. Никаких карточек с именами я на столах не заметила, но его вассалы рассаживались быстро и уверенно. Материализовавшаяся рядом Хирш развела по местам моих спутников, причём все они оказались довольно далеко от меня. Я поймала взгляд Кристиана, и он подмигнул мне. Я улыбнулась в ответ.
Стол был сервирован по всем правилам: белоснежная, с тканым узором, льняная скатерть, хрусталь, фарфор и серебро. Меню тоже было классическим — закуски, суп, рыба, мясо. Рыба была морская и не слишком костистая, зато к прилагавшимся к ней моллюскам в витых раковинах я вообще не знала, как подступиться, и потому просто оставила их лежать на тарелке. Правда, Барр безо всякого смущения высосал одну из раковин, но получившийся при этом всхлип показался мне слишком неизящным, чтобы последовать его примеру. Хорошо, что мадам Клэр всё же успела слегка поднатаскать меня в застольном этикете, так что я не полезла рыбной вилкой в салат, и, насколько могу судить, не совершила ещё каких-нибудь столь же очевидных промахов. Тарелки меняли несколько официантов, сплошь маги, правда, слабенькие.
