— Переселенцы свято хранили традиции своей родины, в то время как на ней самой в то время бушевали ветры перемен. Взять хотя бы Мао Цзэдуна с его преследованием конфуцианства и разрушением храмов…
— В Китае это тоже было? — удивилась я.
— А как же, Сандрин. Диктатуры везде одинаковы. А здесь храмов никто не разрушал, и почитателей Конфуция, понятное дело, тоже не преследовали.
— Далеко нам ещё?
— Почти приехали. Насколько я помню, это за углом.
За углом обнаружился очередной высотный дом — не такой высоченный, как некоторые другие, видимые и с того берега залива, но десятка четыре этажей в нём точно было. Машина мягко затормозила у подъезда, следом встали ещё две машины, в которых ехала моя свита — всего двенадцать человек. Кристиан, все трое Шевалье, Кэлем, Юхан, и ещё шестеро, из которых я помнила по именам только двоих: черноволосого шведа Бенгта Лилиеншерну и белокурого испанца Мигеля Онтеньенте — из-за их нестандартной внешности. Все они, разумеется, были подобраны Симоном.
Дверь в доме была стеклянной, сквозь неё был виден роскошный холл. Я никогда раньше не бывала в таких домах и не надеялась когда-нибудь побывать. Симон и занимавший второе переднее сиденье Жерар одновременно вышли из машины, и Жерар тут же открыл дверцу передо мной. Кристиан вылез сам. Я задрала голову, пытаясь оценить высоту дома, и тут же почувствовала что-то знакомое. На самой верхушке здания находился постоянный проход в Подпространство, с трудом, но всё же угадывающийся в окружавшей верхние этажи магической ауре.
— Любит Барр пофорсить, — не слишком одобрительно сказал Симон, проследив за моим взглядом. Я вопросительно посмотрела на него, и он объяснил: — Хотя часть его жилища находится в Тирфо Туинн, магия всё равно должна была то и дело прорываться наружу и устраивать замыкания всей окрестной электроники. Чтобы этого не случалось, пришлось выстроить весьма мощную защиту, кажется, даже на крови. Лишняя возможность продемонстрировать свою Силу.
— На чьей крови? — спросила я.
Шевалье лишь молча пожал плечами. Он казался собранным и сосредоточенным, словно готовился к трудному и важному делу. Первым направившись к входной двери, он открыл её передо мной, пропуская меня в оформленный в голубых тонах холл с мозаичным панно на стене. Консьерж и здоровенный охранник внимательно посмотрели на нас, но ничего не сказали и даже не двинулись с места. Вместо них нам навстречу шагнула невысокая женщина в строгом деловом костюме, с неприметной внешностью серой мышки. За ней следовал молодой человек в кожаной куртке. Оба маги, но не из сильных.
— Мисс Чернова? — полувопросительно сказала женщина. — Меня зовут Джинджер Хирш. Мне приказано встретить и проводить вас.
— Добрый вечер, — пробормотала я.
— Джон поставит ваши машины в гараж. Прошу вас, мисс, — Джинджер повернулась и повела нас к одному из выходивших в холл лифтов. Открыв его ключом, словно дверь квартиры, она подождала, пока я и все мои спутники войдут в кабину, вошла сама и нажала кнопку. Дверь закрылась, в просторном лифте сразу стало тесно, но все ухитрились встать так, что на меня никто не напирал. На стене кабины располагалось большое зеркало, в котором я видела себя почти в полный рост, и смогла убедиться, что выгляжу вполне прилично. Поскольку никаких навыков в подобного рода делах у меня не было, я решила, что и не буду строить из себя великосветскую даму. Правда, любимые джинсы я надеть всё же не решилась, но заменила их брючным костюмом из светло-коричневой ткани, выглядевшим элегантно, но не броско. Волосы я свернула на затылке, скрепив их простой заколкой, обтянутой коричневой же кожей, и почти не стала тратить время на макияж, подкрасив только глаза и губы.
Лифт мягко и бесшумно тронулся. Весь путь наверх мы проделали в молчании. Наконец створки лифта с мелодичным звоном разошлись, и я вслед за нашей провожатой шагнула прямо в бело-золотую комнату, выполнявшую, должно быть, роль передней. Её так и тянуло назвать салоном — вдоль стен стояли обитые белым атласом диванчики и банкетки, между ними на низких столиках в живописном беспорядке лежали журналы и газеты. Картину дополняли несколько напольных фарфоровых ваз с живыми цветами и два высоких зеркала в золочёных рамах. На мраморных подзеркальниках тоже стояли цветы. Должно быть, подумала я, в оформлении резиденции американского Хозяина принимала участие женщина — или же его дизайнер большой поклонник рококо.
