В теле была такая тяжесть, что Кларе казалось: она вот-вот провалится сквозь кровать на пол. Суставы ломило, боль была невыносимой, и она громко застонала. Затем она начала мерзнуть, озноб усиливался с каждой минутой. Юрий лег рядом, и она ощутила теплоту его тела.
– Мы одни? – со страхом спросила она, прижимаясь к его груди.
– Нам никто не помешает, – ответил он и обнял ее за плечи, – борись, Клара, борись.
Память возвращалась к ней урывками. Она чувствовала его крепкие объятия и горячие поцелуи. Юрий нашептывал ей слова любви, говорил, что они всегда будут вместе. Временное улучшение длилось недолго: боль уступила место конвульсиям, температура тела начала снижаться. Потом – резкий провал. Вокруг непроглядная темнота и звенящая тишина. Страшно. Но Клара все еще мыслила, а значит, была жива. Внезапный цокающий звук женских каблучков разрезал тишину. Каблучки быстро простучали мимо и стали удаляться, но не прошло и мгновения, как темноту там, куда убежала женщина, прорвал луч яркого света. Женщина вскрикнула и бросилась бежать назад. Ее силуэт четко проявился на фоне света и тут же скрылся во мраке. У Клары создавалось впечатление, что женщина пыталась от чего-то убежать, но не смогла.
Затем яркий свет начал мелькать над головой урывками, словно ее везли по длинному коридору. Приглушенные голоса, среди которых нет голоса Уварова. Чьи-то жесткие руки грубо пытаются разомкнуть ее губы, и она стонет от боли.
– Мне надо знать, что она приняла! – послышался басовитый голос. – Возьмите содержимое желудка на анализ!
Жуткий смрад. Мужские и женские голоса отдаляются. Затем снова тьма. Изредка она видела себя в длинном обшарпанном мрачном коридоре с невероятно высокими стенами. Она блуждала в темноте, словно в лабиринте, натыкалась на неясные препятствия, пока не услышала голос дочери:
– Мама! Мамочка!
Клара открыла глаза и увидела перед собой испуганное лицо Полины.
– Она очнулась, папа! – закричала Полина и прижалась к матери. – Как ты нас напугала, мамуля!
Аркадий нагнулся над женой и поцеловал ее в лоб.
– Поля, иди к бабушке, мама еще слаба.
Дочь закапризничала, но потом все же повиновалась и отошла от матери.
– Где я? – спросила Клара сиплым голосом.
Во рту пересохло, голова раскалывалась от звенящей боли.
– Ты в реанимации. Самое страшное уже позади, – ответил Аркадий и сжал ее руку.
– Что со мной случилось? – испугано спросила она и хотела подняться, но Аркадий ее остановил.
– Тигренок, тебе нельзя двигаться. У тебя поочередно отказывали сердце, печень и почки, температура тела была очень низкой. Но вчера все прекратилось, ты пошла на поправку.
– Как долго я здесь?
– Семь дней, – услышала она ответ мужа и ужаснулась.
Слабость навалилась с новой силой, веки отяжелели, она закрыла глаза и опять провалилась в сон. Иногда она просыпалась и урывками слышала разговоры мужа с врачом.
– Она приходила в себя, но сейчас снова отключилась.
– Это хорошо, значит, диагноз поставлен правильно, – послышался незнакомый женский голос, – в ее организм попал яд.
– В это трудно поверить, доктор, она не могла с собой такое сделать.
– Вы сами сказали, что ей многое пришлось пережить.
– Да, но она справилась, прошло уже два года!
Кларе хотелось закричать: «Нет, я ничего с собой не делала!», но потом она вспомнила странный напиток, который вызвал приступ, и подумала, что это Юрий пытался ее отравить. Но зачем? Ей захотелось кричать от боли, разрывавшей ее изнутри: ведь она думала, что он любит ее, хочет быть с ней рядом, а он!.. Что за сумасшествие? Нет, она все еще спит и это ей снится! Скоро она откроет глаза и весь этот кошмар исчезнет!
Через две недели бледная и исхудавшая Клара в сопровождении мужа и дочери переступила порог новой квартиры. В теле еще была чудовищная слабость и Аркадий, поддерживая жену под локоть, помогал ей передвигаться. Его пристальный и испуганный взгляд периодически скользил по ее дрожащим пальцам, заострившимся скулам и впалым глазам. Аркадий из последних сил превозмогал свое любопытство и, заранее, негодование. Все это время он избегал произносить фразу «попытка самоубийства», но теперь, когда Клара вновь оказалась в семье, ему не терпелось узнать, по какой причине она могла захотеть свести счеты с жизнью. Долгими бессонными ночами он не раз строил догадки, но любое его предположение разбивалось о любовь Клары к дочери.
Полина быстро скинула с себя пальто и побежала в свою комнату.
– Сейчас начнет хвастаться, – сказал Аркадий и сдержанно улыбнулся.
Не успела Клара снять куртку, как Полина вручила ей дневник и с нетерпением воскликнула:
– Мамочка, посмотри мои оценки!
– Поля, дай маме разуться, – грозно прикрикнул Аркадий.
– Ничего, – слабым голосом ответила Клара и поцеловала дочь в лоб.
