Я делаю, как мне велят, потому что мужчина следит за мной. Мне страшно оставаться с ним наедине в одной комнате, и поэтому я опускаю глаза, когда женщина выходит, чтобы не встречаться с ним взглядом. Но я слышу, как он подходит ко мне. Прячу лицо в ладонях, надеясь, что женщина вернется.
– Послушай, парень, – он кладет руку мне на плечо, – тебе надо собраться. Никаких больше слез. Нам надо делать свою работу, а ты все усложняешь.
Он сильно сжимает мое плечо. Мне больно. Я задерживаю дыхание, чтобы не закричать.
Дверь щелкает и открывается. Выдыхаю и поднимаю глаза. Какое же облегчение снова видеть женщину-инспектора, сияющую от счастья, с пачкой комиксов в руках. Она выкладывает передо мной коллекцию «Капитана Америки» и «Бэтмена и Робина». Я хочу поблагодарить ее, но не могу произнести ни слова.
– Я побуду с ним, – обращается она к мужчине. – Ты можешь вернуться к своей работе.
Я притворяюсь, что читаю «Капитана Америку», ожидая, когда он уйдет.
– Помни, что я сказал тебе, парень, – говорит он, закрывая дверь.
Женщина садится рядом со мной и достает несколько газет.
– Что он тебе сказал? – спрашивает она, не отрывая взгляд от газеты.
– Не знаю. – Я снова притворяюсь, что читаю комикс.
– Самюэль, я не психолог, но ты можешь поговорить со мной. Это может помочь.
Я трясу головой, крупная слеза падает на страницу комикса и размывает картинку.
– Я просто хочу увидеть мою маму.
– Самюэль, – она шумно выдыхает, – ты будешь в порядке. У тебя теперь есть твои настоящие мама и папа. Ты должен радоваться, что скоро с ними встретишься.
– Я не хочу встречаться с ними. Хочу увидеть свою маму. Она скоро вернется?
– Прошу, Самюэль, перестань говорить так.
– Мое имя не Самюэль! Меня зовут Сэм!
– Сэмом тебя зовут здесь, в Америке, но я полагаю, что во Франции тебя будут называть Самюэль.
Я удивленно смотрю на нее. О чем это она?
– Самюэль – это твое настоящее имя, и во Франции люди не сокращают имена. Это мне сказал психолог. Она узнавала. Кажется, грядут перемены, к которым тебе придется привыкнуть.
– Но я никуда не поеду! Я же сказал, что не поеду.
– Ладно, ладно.
Неужели до нее наконец-то дошло, думаю я. Но после она добавляет:
– Во Франции есть отличные школы, ты заведешь новых друзей.
– Мне не нужны новые друзья. Хочу обратно к старым.
Она кладет руку мне на плечо.
– Самюэль, сегодня ты останешься здесь, а завтра мистер Джексон полетит вместе с тобой во Францию.
– Нет! Прошу вас, только не это! Я буду хорошо себя вести. Обещаю. – Я вскакиваю на ноги. – Прошу, не увозите меня. Пожалуйста.
– Тише, тише.
Она встает и обхватывает меня руками.
Я не могу больше сдерживаться. Я падаю на ее большую мягкую грудь и прячу в ней лицо. На галаза сразу же наворачиваются слезы. На этот раз я не пытаюсь их остановить. Мне слишком больно. Я чувствую, как мои сопли и слюни вытекают ей на одежду
– Тише, милый, – шепчет она, положив руку мне на голову. – Выпусти это наружу. Лучше поплакать, чем держать все в себе.
Дверь снова открывается, и кто-то входит в комнату. Этот человек дотрагивается до моей руки, а потом сжимает ее крепче.
– Больно не будет. Просто небольшой укольчик.
Я пропустил взлет. Но посадку тоже не могу вспомнить. Доктор сделал мне укол. Может, два. Один в той комнате, а второй – перед тем, как я зашел на борт самолета. Не могу вспомнить, как провел ночь, но знаю, что она точно миновала, потому что наступило новое утро.
Моя голова лежит на мягкой подушке, и я понимаю, что оказался в синей комнате и сижу на большом белом стуле. Я чувствую легкое головокружение. Смотрю по сторонам и вижу темноволосого мужчину в розовой рубашке. Он смотрит на меня. Мне хочется снова провалиться в параллельный мир. И я позволяю глазам закрыться.
Я слышу его голос будто во сне. У него странный акцент. Это немного напоминает мне мамину манеру говорить. Иногда слова уходят вверх, когда должны идти вниз.
– Мы знаем, что тебе очень непросто, Самюэль. Самюэль. – Я открываю глаза, и он дает мне стакан апельсинового сока: – Выпей.
Я делаю глоток. Так хочу пить, что выпиваю его залпом. Он дает мне булочку. Я вгрызаюсь в нее зубами. Она сливочная и очень вкусная, и я понимаю, как же был голоден.
– Хочешь еще одну? – спрашивает он.
Я киваю, и он достает еще одну булочку из бумажного пакета у него в руках.
Снова съедаю ее молниеносно. Как приятно, что в животе теперь что-то есть. Не хочу думать о том, что теперь со мной произойдет. Меня опять тошнит. Я смотрю на мужчину и гадаю, зачем он надел розовую рубашку. Это девчачий цвет.
Он снова начинает говорить:
– Твои настоящие родители прошли через столько горя, и теперь они так рады, что вновь увидят тебя.
У него не только розовая рубашка, но еще и фиолетовый галстук.
– Я в Париже?
–
Он улыбается мне.
– Когда я смогу увидеть мою маму?
– Самюэль…
– Меня зовут Сэм.
– Прости, Сэм.
Он ставит стул рядом со мной.
– Мы сделаем все возможное, чтобы помочь тебе. Позволь, я тебе кое-что расскажу?
