Мы идем по коридору и останавливаемся перед небольшим кабинетом почти в самом его конце, с левой стороны.
– Где Сэм? – Я обещала себе, что подожду с этим вопросом; что я сделаю все, чтобы казаться спокойной и собранной, но я должна знать.
– Мы объясним вам все в комнате для допросов, миссис Боу-Чемпс.
Когда мы заходим внутрь, они садятся с одной стороны стола и жестом указывают мне сесть с противоположной. Я бросаю взгляд на пластиковый стул и вдруг чувствую необходимость сходить в туалет. Я не позволяю себе произнести ни слова, осознавая, что мое отчаяние только сделает их еще более жестокими.
– Миссис Боу-Чемпс, – начинает полицейский.
Я смотрю на него. Жду.
– То, что вы сделали, было безответственным и глупым…
– Где Сэм? Он в порядке?
Офицер кивает.
– Он в порядке. Вскоре он сядет на самолет до Парижа.
– Что? – Мой голос звучит как скрип, потому что мне перехватывает горло.
– Да, сегодня.
Мой живот скручивает от боли. Я обнимаю себя руками, пытаясь сдержать спазмы.
– Прошу вас, прошу, не увозите его вот так. Прошу, разрешите мне увидеть сына.
Женщина передает мне пластиковый стаканчик с водой. Я хочу оттолкнуть ее руку, но вместо этого делаю крошечный глоток.
– Как я уже сказал, – продолжает офицер, игнорируя мои мольбы, – ваши вчерашние действия могли бы принести вам немало проблем.
Смотрю ему в глаза.
– Простите. Это все отчаяние. Я плохо соображала.
Слова проститутки про психушку отпечатались у меня в голове.
– Это правда.
Он достает пачку сигарет и предлагает ее женщине в халате. Она качает головой.
– Я позволю вам продолжить допрос.
Он откидывается в своем стуле, курит и смотрит на нас, как будто мы телевизор, по которому показывают чертово телешоу.
– Миссис Боу-Чемпс. – Женщина поднимает брови. – Почему вы пытались пересечь границу вместе с Самюэлем? Вам было сказано не покидать дом, не предупредив приставленного к вам полицейского.
– Простите. Когда я услышала, что родители Сэма хотят забрать его, то запаниковала. Я не хочу его потерять.
Мое горло больно сжимается. Я стараюсь не думать о Сэме, делаю глубокий вдох. Вдох, выдох, говорю я себе.
– Мы обеспокоены вашим психическим состоянием, миссис Боу-Чемпс. Мы знаем, что ваш муж подверг вас огромному давлению, запрещая вам пойти в полицию и рассказать о Самюэле, когда необходимо было сделать это. Жизнь в таком напряжении в течение долгого времени может привести к серьезным нарушениям психического здоровья. Мы хотим убедиться, что вы достаточно эмоционально стабильны, чтобы вернуться домой.
– Домой? – Внезапно я совсем теряюсь. – Вы имеете в виду Париж?
Мысль о Париже, о том, чтобы быть рядом с Сэмом и Жан-Люком, заставляет мое сердце биться чаще.
– Нет – Она покашливает и смотрит на полицейского. – Я имею в виду не Париж, миссис Боу-Чемпс. Я говорю о вашем доме здесь.
Внутри меня все обрывается.
Офицер тушит сигарету о боковую стенку пепельницы, наблюдая за мной из-под густых бровей.
– Вы должны оставаться в штате Калифорния и дать согласие на еженедельные встречи с психиатром.
– Хотите сказать, что я не могу покинуть эту страну…
– Эту страна, – перебивает он, наклонившись вперед и сверля меня взглядом, – приняла вас и была вашим домом последние девять лет. Нет.
– Возможно, однажды вы сможете вернуться во Францию, – говорит женщина уже более дружелюбным тоном. – Это не постоянный запрет на выезд. Он будет действовать до тех пор, пока мы не сможем убедиться, что вы смирились, что Сэм не ваш сын.
Крупная женщина с волосатыми руками уговаривает меня, раздражая своей назойливостью:
– Самюэль, тебе надо что-нибудь съесть. Ты можешь пойти вместе с нами в столовую и выбрать все, что захочешь.
Мне хочется ударить ее по желеобразным щекам.
– Когда я смогу увидеть свою маму? – снова спрашиваю я.
Она тяжело вздыхает.
– Мы уже сказали тебе. Лучше тебе не встречаться с ней перед отъездом.
Я сжимаю и разжимаю кулаки под столом, пытаясь не расплакаться.
– Я никуда не поеду. Я хочу увидеть свою маму!
– Самюэль, пожалуйста, веди себя разумно.
Ну все. Нет сил это терпеть. Я вскакиваю со стула, мой кулак взметается в воздух и бьет прямо по ее расплывшемуся рту. Я дышу так часто, будто только что пробежал марафон. Я ударил инспектора. Теперь я тоже попаду в тюрьму?
Жду.
Вперед выходит мужчина, он берет меня за руку. Я слишком напуган, чтобы одернуть ее. Он ведет меня по коридору. Мое сердце бешено стучит. Что они сделают со мной?
Мужчина заводит меня в маленькую комнатку. В ней стоят белый стол и два серых стула.
– Побудь здесь, пока не успокоишься.
Он отпускает мою руку и уходит, заперев за собой дверь. Я игнорирую стулья и сажусь прямо на пол, прижав колени к подбородку. Я не буду плакать. Не буду. Больше не буду. Я плакал и кричал, когда они увезли маму. Помню, как кричал им: «Но она ведь ничего не сделала!» Они сказали, что я пойму все позже, но я никогда не пойму.
