Спустя несколько минут они уже пили горячий чай, устроившись на полу перед камином.
Странная ситуация. Венсана стесняло ее присутствие; он не привык ни с кем делиться своими несчастьями. Однако у него не хватало сил выставить ее за дверь.
— Я не хотела вас беспокоить, — неожиданно тихо проговорила Серван. — Но я не знала, к кому мне пойти… У меня здесь нет никого, кроме вас…
Он с удивлением посмотрел на нее: ему никогда не приходило в голову, что он может помочь кому-то преодолеть горе. Наконец он сообразил, какая боль терзает ее так сильно, что заставила приехать сюда.
— Вы в первый раз увидели труп? — спросил он, вороша дрова в камине.
Всхлипнув, она кивнула.
— Вчера вечером я проходила там, — призналась она. — И ничего не увидела… А если бы увидела, может, можно было бы…
— Ничего нельзя было сделать. У него проломлен череп, он умер мгновенно. Вам не в чем винить себя. Вы не в ответе за его смерть, Серван.
Однако стереть отпечатавшуюся в мозгу картину не так-то просто. Тело Пьера в неестественной позе… Венсан, обнимавший его… И слезы Нади. Эти картины преследовали ее неотрывно.
— Как там его жена? — спросила она.
— А вам как кажется? — резко ответил Венсан. — У нее дети, а потому нет выбора. Она должна держаться. Но она сильная, очень сильная.
— То есть сильнее меня?
— Я говорил вовсе не о том. Не рассчитывайте на меня, что я стану играть в ваши игры… Вы выполнили свою работу, и выполнили ее хорошо. Так что прекращайте себя изводить.
Мягкое тепло очага постепенно вдыхало жизнь в их исстрадавшиеся тела.
— Знаете, — начал Венсан, — Пьер был моим единственным другом. Всегда им был. Но мы крупно поссорились и расстались.
— В самом деле?
— Это случилось в тот день, когда погибла Мириам. Пьер был здесь, когда Мишель явилась сообщить мне о ее смерти. И он не выбирал слова… Обидевшись на него, я вышвырнул его на улицу. Если бы этого не произошло, возможно, я пошел бы вчера с ним. И он, скорее всего, был бы жив…
— А теперь вы напрасно себя вините, — заметила девушка.
— В нашу последнюю встречу мы наговорили друг другу кучу гадостей. А ведь мы с ним никогда не ссорились!
— Уверена, он уже простил вас, — произнесла Серван.
За дверью ярилась гроза, порывы ветра подхватывали потоки воды и с громким стуком дробили их о крышу шале.
— Я вас оставляю, — сказала Серван, вставая. — Завтра я привезу вам вашу одежду… Во всяком случае, после того как я с вами поговорила, мне стало легче.
— В такую погоду опасно пускаться в путь. Вы вполне можете переночевать здесь. На втором этаже есть комнаты.
— Не хочу вас…
— А лучше устраивайтесь на третьем, там самая удобная спальня.
Посмотрев в окно, она приняла его предложение.
Она хотела вернуться к камину, но увидела, что Венсан уже встал.
— Могу я посидеть немного возле огня? — спросила она.
— Сколько угодно.
Он сразу направился к себе в комнату и, не потрудившись раздеться, рухнул в большую холодную постель.
Было еще темно, когда Венсан внезапно проснулся.
Ему понадобилось несколько секунд, чтобы осознать случившееся.
Пьер мертв.
Мертв.
Пьер…
Он схватил часы: всего два часа ночи. Уступив навалившейся на него усталости, он погрузился в ад без надежды найти из него выход.
Лицо Пьера, глаза Мириам. Два призрака, зовущие его на помощь.
Вставая, он чуть не упал; все тело ломило, голени твердые, словно одеревеневшие. Он чувствовал себя избитым и совершенно выдохшимся.
Дождь беспрерывно барабанил по железной крыше, отдаленный рокот громовых раскатов эхом отдавался в долине. Спустившись по лестнице, он зажег в гостиной маленькую лампу. Слабый свет озарил необычное зрелище, которое, если бы ему не было так плохо, могло бы вызвать у него улыбку: перед камином, где догорали угольки, свернувшись калачиком, на ковре спала Серван. Прижавшись к ней, спал Галилей, изменив этой ночью своему хозяину. Пройдя на кухню, Венсан выпил полный стакан воды, а потом подошел к камину и подложил в него толстое полено. Серван не проснулась, а Галилей лишь поднял голову и завилял хвостом. Венсан сел рядом со спящей парочкой и уставился на очаг, где постепенно, язычок за язычком, возрождалось пламя.
— Вам не спится? — донесся словно замогильный голос.
В ответ он кивнул.
— Я все время думаю о Пьере, — признался он. — О том, что могло произойти.
— Вы никогда не узнаете, что произошло. Несчастный случай, глупый, конечно…
— Это не несчастный случай, — резко возразил Венсан. — Он не сам упал…
Широко раскрыв глаза, Серван одним рывком вскочила на ноги:
— Но… Что позволяет вам так говорить?
— Он сотни раз ходил той дорогой. Как ночью, так и днем, как в снег, так и в хорошую погоду! Эта тропа считается безопасной! Он не мог сам упасть! Невозможно!
— Может быть, ему стало плохо…
Венсан покачал головой:
— У него было железное здоровье. Он ходил по горам лучше, чем кто-либо из нас. Чем больше я об этом думаю, тем больше убеждаюсь, что это не случайное падение…
— Но кто мог такое сотворить?
— Не знаю. Мог любой, кто угодно… Например, браконьеры, застигнутые на месте преступления… Пьер выслеживал их вот уже несколько недель.
