— А если Порталь служит всего лишь прикрытием в этой трансакции?.. Представим себе, что Жюльен получил деньги от мэрии… Но не хотел официально зафиксировать… Порталь вполне мог стать подставным лицом. В таком случае это уже махинация не между мэром и Порталем, а между мэром и Жюльеном Мансони.
— Думаю, вы ошибаетесь, Серван! Жюльен никогда не был приятелем мэра! Они всей душой ненавидят друг друга!
— Возможно… Но представить себе можно все… Не стоит ничем пренебрегать.
— Нет, уверен, вы идете ошибочным путем, — возразил проводник. — По причинам, которые нам пока не известны, мэр захотел дать Порталю денег и совершил бессмысленную сделку, чтобы законным образом вручить ему сумму… А Жюльен, сам того не желая, это позволил…
— А разве Порталь похож на человека, у которого есть пиастры? — спросила она.
— Не знаю, — признался Лапаз. — Я всего лишь набил ему морду и больше с ним не встречался!
— Да, конечно… Но вы же знаете, живет он в лачуге или в роскошном шале!
— Я знаю лишь, что он живет в Виллар-Эсье, крошечной деревушке, расположенной ниже по долине. Неподалеку от ущелья Сен-Пьер. Но признаюсь, я не в курсе, является ли он собственником жилья или снимает его. Во всяком случае, речь точно не идет о сказочном замке!
— А его тачка?
— Старый «рейнджровер».
— Получив большие деньги от мэрии, он наверняка мог бы купить себе дом или новую машину… Вам не кажется?
— Да, конечно… Но мог и отложить на черный день… А может, он просто жмот!
— Может быть… Есть и третья версия… А если Лавесьер сам себе заплатил? Тогда Порталь снова служит подставным лицом, а мэр таким образом перекладывает общественные деньги в собственный карман… Он переводит их Порталю, а тот ему возвращает…
Венсан, улыбаясь, смотрел на нее:
— Знаете, а у вас богатейшее воображение, бригадир!
— Спасибо!
Они прибыли на стоянку Ло, где уже припарковались несколько десятков машин. Туристы собрались вместе, Венсан быстро уладил все формальности с дамой, которая по случаю теплого солнечного дня устроилась на улице перед маленьким домиком, где размещалось турбюро, и группа тронулась в путь.
— И эта тоже? — тихо спросила Серван.
— Нет, она нет! Она замужем, у нее двое мальчишек…
— Ну и что? Когда вас это останавливало?
— С тех пор, как у нее есть муж ростом под два метра и весящий не меньше центнера! — со смехом ответил он. — Она просто друг…
— Тогда, пожалуй, верю!
Он обернулся, рассматривая туристов, дисциплинированно следовавших за ним; группа очень разная, и каждый ее участник ожидал от сегодняшнего дня чего-то исключительно своего.
— Все в порядке? — спросил проводник.
С виду все в порядке. Подъем к озеру Аллос начался по широкой тропе и трудностей не представлял. Но через десять минут Венсан свернул влево, в направлении перевала Кайоль и горы Пела. Подъем круче, тропа у́же.
Подъем давался Серван легче, чем вначале. Она стала более выносливой, шаг стал уверенней. Пропустив группу вперед, она пошла замыкающей, не желая отвлекать внимание Венсана.
И оставляя себе время смотреть по сторонам.
Видеть невероятно чистое небо, слушать пение ветра, шелестевшего ветвями в вершинах деревьев, слушать землю, высыхающую под первыми лучами солнца, касаться морщинистой коры сосен и удивительно нежных иголок лиственниц, наслаждаться ароматом густого подлеска.
Любоваться скалами, поросшими разнообразными лишайниками. Восхищаться стремительным замысловатым полетом альпийского вьюрка, удивляться громкому пению маленького крапивника.
Для тех, кто жаждал узнавать новое, с Венсаном каждый шаг становился настоящим открытием. Бард здешних мест, открыватель здешних сокровищ. Защитник хрупкого природного равновесия. И у Серван постепенно раскрывались глаза. Ослепленные ярким светом, красотой и остроумием.
Венсан перестал быть просто проводником.
Он стал ее проводником.
Андре Лавесьер вошел к себе в кабинет, когда утро уже плавно переходило в день: подписать документы в нескольких папках и завершить подготовку к ближайшему муниципальному совету. Погрузившись в роскошное кресло из кожзаменителя, он с удовлетворением увидел извещение о размещении госзаказа, адресованное предприятию в Дине, а именно фирме, принадлежавшей кузену его жены. Всегда хорошо работается, когда работаешь на себя.
Лавесьеру было слегка за пятьдесят. Невысокого роста, приземистый, тучный, с ласковым и улыбчивым лицом, светлыми глазами и волосами с проседью. Однако за его добродушной улыбкой скрывались острые зубы и воля из закаленной стали. Мэр добивался всего, чего хотел. Любыми способами. Ловкий переговорщик и великий жрец демагогии, доведенной им до совершенства, он железной рукой держал вожжи управления коммуной. Большинство жителей его боялись и одновременно уважали, ибо видели в нем человека, знающего обо всех их проблемах. Но главное, он являлся основным работодателем долины. Без него, без его согласия не делалось ничего. Даже мэр Аллоса, в сущности, был одним из его лакеев. Одним из многих мелких муниципальных служащих.
Подобно добродушному отцу семейства, мэр Кольмара всем говорил «ты». Но все обращались к нему на «вы».
