— В котором часу встает солнце?
— Уже скоро…
—
Венсан с удивленной улыбкой посмотрел на нее.
— Так говорил мой отец. Когда я была девчонкой, я боялась темноты. И по вечерам он приходил ко мне в комнату и успокаивал меня.
— Вам его не хватает?
— Очень… С тех пор как он уехал в Ниццу, я однажды позвонила ему, но… он отказался со мной разговаривать.
— Как можно отталкивать собственную дочь…
— Похоже, он изумился, когда я представила ему Фред. И все это для того, чтобы через два года мы расстались! Если бы я знала…
— Вы не должны ни о чем сожалеть, Серван. Вы же не сможете все время прятаться!
— Мне всегда придется прятаться.
— Надо принимать себя такой, какая вы есть, — настаивал Венсан. — В этом нет ничего постыдного. Я вас не понимаю…
— И не пытайтесь! Вы, разумеется, правы, но у меня не получается. Во всяком случае, пока не получается. Тяжело сознавать свое отличие от большинства людей… У них столько предрассудков!
— Возможно, у вас тоже есть предрассудки, — возразил он. — Вы думаете, что они бездумно вас отвергнут, отвернутся от вас такой, какая вы есть…
— Со мной это часто случалось, Венсан. Слишком часто. Но вы отчасти правы: я слишком часто заранее придумываю реакцию людей. Сейчас у меня нет сил, когда-нибудь, возможно…
Она надолго замолчала, а потом продолжила:
— Не знаю, сумею ли я когда-нибудь влюбиться…
От ощущения боли Венсан закрыл глаза:
— Вы непременно влюбитесь. Когда… когда Лора меня бросила, я думал, что моя жизнь кончена. Что я умру от горя, от гнева… Однако я выжил.
— Как это случилось?
— Я на неделю ушел с туристами в поход высоко в горы, в Австрийские Альпы… Чудесная прогулка… А вечером, когда вернулся…
В бескрайнем пространстве его голос звучал очень необычно; Серван вздрогнула.
— Опустевший дом… Полупустой гардероб… Звонки родителям, друзьям…
— Она ничего вам не оставила? — удивилась девушка. — Записочку или…
— Оставила. Послание на компьютере.
— Мне казалось, она бежала с каким-то типом?..
— Я узнал об этом позже. Действительно, в деревне видели, как она уезжала с каким-то мужчиной… На машине с парижским номером. Это все, что я смог узнать.
— И она больше не давала о себе знать?
— Нет, никогда. Ни мне, ни своим родителям. Ее отец умер два года назад. После ее исчезновения он очень быстро сдал… Ее мать по-прежнему живет в Тораме. Я иногда навещаю ее.
— Очень мило с вашей стороны!
— Если ее дочь сбежала от меня, это не причина бросать ее на произвол судьбы! К тому же моя мать живет в Шато-Гарнье, неподалеку от Торама. Так что когда я навещаю ее, я заезжаю и к Мадлен…
— А чем занималась Лора?
— Она была проводником, как и я.
Первый луч солнца явился озарить его рану своим слабым светом.
— Началось! — прошептал Венсан. —
Серван замерла, не в силах оторваться от грандиозного зрелища. Словно по волшебству, вершины, одна за другой, вырывались из мрака. Небо расчистилось, взор охватывал весь горный массив и проникал далеко за его пределы. От сказочной красоты у них захватило дух. Солнце поднималось быстро, словно брошенное чей-то гигантской рукой, пробуждая чередующиеся ежеминутно краски. Картина постоянно менялась, даже не приходилось вертеть головой.
Последний раз Венсан встречал рассвет в горах вместе с Лорой.
Сегодня утром рядом с ним Серван, и он мог бы быть счастлив.
Повернувшись к ней и увидев, что она взволнована до слез, он обнял ее за плечи, чтобы еще теснее прижать к себе.
— Мне действительно очень повезло, что я встретила тебя, — тихо произнесла она.
Впервые она назвала его на «ты», и он мог бы быть счастлив.
Но их чувства совпадали не во всем. Из-за досадной разницы тела их оставались чужими друг другу. Словно они никогда не встречались. В то время как мысли их пребывали в абсолютной гармонии.
В то время, когда он мог бы быть счастлив…
Солнце продолжило свой путь над горизонтом, взгляд Венсана терялся в бесконечности, а сам он думал о том, что жизнь всегда жестока. И до самой смерти будет причинять ему боль.
Серван уехала, и Венсан пошел сложить снаряжение в пристройку. Всего десять утра, весь день впереди. Ночью он почти не спал, но спать не хотелось.
Внезапно оставшись без дела, он сел на крыльцо, где к нему немедленно присоединился Галилей.
— Видишь, старик, твой хозяин по-прежнему грустит…
Пес поднял на него печальные глаза. Казалось, он понимает человеческий язык.
— Но я не позволю меня сломать!
Вдалеке показалась машина. На миг Венсан решил, что это возвращается Серван. Чтобы сказать ему…
Но это оказался желтый почтовый фургончик, примчавшийся на полной скорости. Ничего романтичного.
