Как бы сильно я ни терла, кровь упорно не желает сходить. Она въелась в ткань, эта хранительница постыдных тайн. Вода под пеной окрашивается розовым, так что я подсыпаю на пятно еще больше стирального порошка, снова принимаясь энергично тереть ткань. Раковина в подвальном помещении дома громко булькает, когда я вытаскиваю из нее пробку. Выжимаю спортивную кофту и, расправляя, приподнимаю ее. Вздыхаю, глядя на глубоко въевшиеся оранжево-коричневые разводы вокруг плеча. И без того мне придется зашивать кофту, которую я порвала по шву. Швея из меня никудышная, так что она в любом случае будет злиться на меня за то, что я испортила ее любимую вещь. Ту самую, в которой она вечно валяется без дела на диване, плача над сентиментальными черно-белыми фильмами и сжимая в объятиях коробку шоколадных конфет, которая хранится у нее чуть ли не с тех пор, как ей исполнилось шестнадцать. Она не знала, что я взяла эту кофту. Сесилия явно не обрадуется.
– Вам следовало сразу же замочить это, – раздается над ухом голос Джен.
Оборачиваюсь, пытаясь скрыть потрясение. Уборщица стоит, уперев руки в бока и неодобрительно глядя на мои практически бесполезные попытки застирать пятно своими силами.
– Кровь? – спрашивает она.
– Да, – нервно отзываюсь я. Неловко вожусь с кофтой, пытаясь сложить ее так, чтобы пятна не было заметно. – Наверное, просто ее выброшу, – легкомысленно говорю я, пытаясь показать, что все это – сущий пустяк.
– Ерунда, – упорствует Джен. – А ну-ка, дайте мне посмотреть.
Она тянется к кофте, с которой стекает вода, но я отшатываюсь, прижимая мокрую вещь к груди.
– В самом деле, все в порядке. Это такое старье! Только в помойку и годится. – И тут я совершаю ошибку, швыряя кофту в подвальный мусорный бак, и, разумеется, Джен бросается вперед, перехватывая ее на лету. Я понимаю, что домработница просто пытается помочь.
– Все, что вам нужно, – это замочить ее в растворе перекиси водорода. – Она бросает кофту обратно в раковину и начинает рыться в шкафчике под ней. – Я ведь помню, тут оставалось немного.
Спустя мгновение домработница распрямляется, сияя улыбкой и держа черную пластиковую бутылку. Потом встряхивает ее.
– Этого должно хватить, – изрекает она и поливает из бутылки пятно, добавив немного воды.
– Спасибо, Джен, – цежу я сквозь зубы. – Теперь-то я справлюсь. Смою через несколько минут.
– О нет, дорогуша! Лучше оставить это на несколько часов. Вы попали в аварию? – Она подцепляет окровавленный кусок ткани мизинцем.
– Да… да, попала, – спешу признать я. – Упала с велосипеда.
– У вас, должно быть, очень глубокий порез, – ужасается Джен, но я отмахиваюсь, уверяя, что отделалась лишь небольшой царапиной. – Неужели это какая-то царапина? – недоверчиво произносит она, еще раз осматривая кофту, а потом снова переводя взгляд на меня. – Больше напоминает убийство.
И прежде чем я успеваю ответить или возразить, она направляется к лестнице.
– Увидимся на следующей неделе, – кричит домработница, уже поднимаясь наверх.
Я не говорю ей, что, если все пойдет по плану, мы с ней наверняка никогда больше не увидимся.
Я решаю последовать совету Джен и оставляю кофту отмокать. Никто в доме больше не будет задавать лишних вопросов по поводу выпачканной в крови кофты, а Джен, похоже, поверила в мою историю о падении с велосипеда. Определенно кофта со следами крови достойна занять одно из первых мест в моем списке дурацких поступков, которые не следует совершать, пока я нахожусь в этом доме. В мой план не входит привлекать к себе ненужное внимание. Я просто не могу допустить, чтобы Клаудия стала меня в чем-то подозревать. Я бы на ее месте, разумеется, не захотела бы, чтобы кто-то с окровавленной одеждой присматривал за моими детьми.
«Моими детьми…» – повторяю я про себя, и перед мысленным взором вновь предстает Сесилия, вопящая на меня за то, что я погубила ее любимую мешковатую кофту и не смогла подарить ей ребенка.
Я вздохнула с облегчением, когда утром Клаудия ушла на работу. Учитывая ее бледный цвет лица и приближающуюся дату родов, я нисколько не сомневалась, что она останется дома. Клаудия почти не жалуется на усилия, которые ей приходится прилагать, чтобы передвигаться по дому, подняться по лестнице или даже просто наклониться, чтобы что-нибудь поднять, но я вижу на ее лице безысходность и изнеможение. Та самая встреча с Сесилией в ее квартире вскоре после того, как я обещала себе с ней не видеться (вот вам и добровольно наложенный на себя после нашего расставания запрет общения хотя бы на месяц), еще сильнее убедила меня в том, моя неспособность забеременеть естественным способом из серии «нет худа без добра». Сесилия, разумеется, так не думает.
Я пользуюсь тем, что дом опустел, чтобы снова прошмыгнуть в кабинет Джеймса. На сей раз я обязательно позабочусь о том, чтобы перенести фотографии на надежный носитель и убрать их с камеры. Я уверена в том, что Клаудия мне не доверяет, что она совала нос в мои дела и рылась в моих вещах. Не могу не отметить иронию этой ситуации, поворачивая ключ в замке кабинетной двери.
