Пип открывает дверь быстрее, чем я ожидала, и на первый взгляд подруга выглядит совершенно нормально, даже улыбается при виде меня. Но улыбка стремительно исчезает, и Пип увлекает в бездну очередной родовой схватки. Я одариваю Пип улыбкой и смотрю на нее, чувствуя невероятное облегчение, утомленная, но такая счастливая от того, что это наконец-то произойдет… Она по-прежнему беременна. Я грубо вталкиваю ее в прихожую и захлопываю входную дверь.
– Прости, Пип, – говорю я. – Никогда не собиралась делать ничего подобного.
Пип до смерти перепугана, она, похоже, потеряла дар речи. Подруга хватается за живот и прислоняется к стене, ее лицо искажается такой ужасной гримасой, какой я никогда прежде не видела. Лоб Пип испещряют складки, ее рот кривится, обнажая зубы в страдальческом оскале. Потом глаза Пип закатываются, и следующие минуту-другую она, кажется, не понимает, где находится, не в состоянии даже озаботиться тем, с каким напором я ввалилась в ее дом.
Я подхожу к Пип и робко глажу ее по плечу, внезапно ощущая угрызения совести. Ожидаю, что подруга отшатнется, скинув мою руку, но в эту минуту Пип, похоже, даже не подозревает, что я здесь. Когда я кладу руку на ее живот, он кажется твердым, как камень. Ее мышцы сжимаются вокруг ребенка, заставляя меня задаваться вопросом, как же он переживет такую травму.
– Мне кажется, тебе стоит сесть, Пип. Боюсь, как бы ты не упала.
Какое-то мгновение она еще не замечает меня, но потом словно кто-то щелкает выключателем, и прежняя Пип возвращается. Она во все глаза смотрит на меня, явно гадая, тот ли я человек, которого она знает.
– Пип, я хочу, чтобы ты села на диван. – В моем тоне звучат приказные и раздраженные нотки. Пип никогда не слышала из моих уст ничего подобного, но я должна сделать свою работу, и ничто не будет стоять у меня на пути. Пип открывает рот, чтобы что-то сказать, и мой палец машинально прижимается к ее губам, заставляя замолчать. Она не отшатывается от моей руки. – Просто расслабься. Мы ведь не хотим, чтобы с ребенком что-то случилось, не так ли?
– Я… я не понимаю. Что, черт возьми, происходит? Я хочу, чтобы здесь был Клайв, – говорит она, и ее губы оставляют влажные следы на моем пальце.
Мне тут же приходит в голову, что муж Пип может мне помешать.
– Ты говорила с ним? Дозвонилась до него? Скажи мне!
Я смотрю на часы. У меня мало времени.
Пип качает головой:
– Я оставила ему сообщение, только и всего.
– Ты связывалась с кем-то еще? – Чтобы не потерять равновесие, кладу руку на отполированную до блеска белую каминную полку. Головокружение накатывает на меня волнами, только усиливая мою неудержимую потребность.
– Только с больничной палатой, – немного поколебавшись, отвечает Пип.
– А в скорую звонила?
Я сказала ей не звонить. Ждать меня.
Пип отчаянно трясет головой, все отрицая, явно напуганная тем, что я способна сделать, если она признается, что звала на помощь. Ее тело снова оказывается во власти мучительной схватки. С момента последней прошло всего несколько минут. Опускаюсь на колени перед подругой и беру ее руки в свои.
– О, Пип… Нужно продышать схватку. Сосредоточься на мне, сосредоточься на моих глазах.
Мне не хочется, чтобы она уже родила. Действуя по команде «вдох-выдох», она будто соединяется со мной, и наши сознания сливаются воедино, чтобы пережить борьбу с болезненной схваткой.
– Мы можем сделать это вместе, Пип, – ободряю я подругу, но она, похоже, не слышит меня. Оглушительное рычание вырывается из легких Пип, а мне остается лишь наблюдать за ее страданиями и терпеть свою собственную душевную агонию.
Схватки прекращаются, и я иду на кухню, чтобы чем-нибудь подкрепиться. Вернувшись, я вижу, что Пип ослушалась меня и сжимает свой телефон трясущимися руками. Вырываю у нее телефон и бросаю, он скользит по полу.
– Глупая сучка! Ты что, мне не доверяешь? Неужели ты думаешь, я не знаю, что делаю?
Пип во все глаза смотрит на телефон, лежащий на полу. Странно, но она остается совершенно спокойной и поворачивается ко мне, расплываясь в своей обычной по-матерински нежной улыбке.
– Ну конечно же я доверяю тебе, – уверяет подруга.
Еще один быстрый взгляд на телефон заставляет меня со всей силы наступить на него ботинком, превращая экран в сеточку острых осколков.
– Прости, – произносит Пип. – Я не хотела тебя расстраивать.
Я тянусь к ней с кухонным полотенцем, которое смочила в холодной воде.
– Дай-ка мне охладить твое лицо, – говорю я.
Пип позволяет мне приложить полотенце к ее голове.
– Спасибо, – благодарит она. – Ты такая заботливая…
Ее плечи трясутся.
В правой руке я сжимаю кухонный нож. Когда я выхватываю его из-за спины, Пип кричит, и я понятия не имею, от страха это или из-за новой волны схваток.
