Раз уж я дома, решаю, что, наверное, стоит загрузить груду грязного белья в стиральную машину. Обыденность этого простого действия помогает мне занять себя на время бесконечного периода ожидания. Я разбираю вещи, беспорядочно сваленные в прачечной комнате, – грязный клубок чужой одежды. Кладу предназначенное в стирку белье в машину, но она наполняется лишь наполовину, поэтому я хватаю несколько других вещей похожего цвета. Только я собираюсь запихнуть в машину и их, как замечаю кровь.
Я встряхиваю ткань, расправляя ее, и обнаруживаю пятно крови там, где его не может быть по определению. Я ничего не понимаю и не хочу притрагиваться к этому. Одна половина меня убеждена: это не может быть тем, о чем я думаю, и наверняка есть какое-то разумное объяснение. В то же время другая половина точно знает ответ. Я задумчиво смотрю на пятно некоторое время и решаю не класть это в стирку. Вместо этого завязываю желтое нижнее белье в наволочку и прячу на самом дне корзины для белья.
– Этого не может быть, – говорю я себе, поднимаясь наверх.
Я в доме одна, и проверить все шкафы труда не составляет, хотя поначалу я даже не представляю, что ищу. Роюсь не слишком аккуратно, передвигая вещи со своих мест, и это наверняка выдаст потом мои попытки что-нибудь разнюхать. Мне требуется некоторое время, но мои подозрения в итоге подтверждаются.
Иду на кухню, все еще ломая голову над тем, что же я обнаружила. В этом нет ровным счетом никакого смысла. На базе телефона светится огонек – это означает, что на автоответчике оставили сообщение. Меня долго не было дома. Нажимаю на кнопку, и в голову сразу приходит, что звонил какой-то любитель розыгрышей по телефону. Но потом сквозь учащенное, судорожное дыхание, явно принадлежащее какому-то умалишенному, я слышу отчаянный женский голос.
– Ты здесь? Кто-нибудь? Помогите мне… пожалуйста…
– Это Пип… – произношу я, задыхаясь почти так же, как она. Вероятно, у нее начались роды. В таком случае, почему она еще не в больнице? И почему она не позвонила своей акушерке или Клайву? Надеюсь, ничего страшного не случилось.
Я тут же перезваниваю Пип, только чтобы убедиться, что все в порядке, но когда я набираю ее номер, меня сразу отсылают к голосовой почте. Я озадачена, но внезапно осознаю, что времени у меня нет. Нужно забрать машину Джеймса из автосервиса, а потом, вероятно, нестись к Пип, чтобы проверить, все ли в порядке.
Спустя двадцать минут я узнаю, что ремонт автомобилю требовался самый минимальный: заменить лампочку заднего габарита и отрегулировать ручной тормоз. Все еще сбитая с толку, я плачу по счету, и механик вручает мне свидетельство о прохождении техосмотра. Я не могу выкинуть жалобное сообщение Пип из головы. Оно увязает в моем сознании сразу за содержимым шкафчика со средствами гигиены и окровавленным предметом гардероба. И я вдруг принимаю решение. Ехать до дома Пип всего ничего. Кроме того, она наверняка будет признательна, если кто-то захватит Лилли из школы.
Через десять минут я останавливаюсь на дорожке, ведущей к дому Пип. Ее машина, как обычно, стоит перед гаражом, но я вдруг замечаю брошенный на гравий знакомый велосипед. Сердце замирает при виде его. Пристально глядя на велосипед, я прохожу мимо, задаваясь вопросом, что бы это значило. Все это кажется таким невероятным, что я уже почти жду, как само собой завертится и заскрипит переднее колесо. Я не обращаю на это особого внимания, но могу поклясться, что, подойдя к двери, видела чье-то лицо, мелькнувшее в окне дома. Я не успела заметить, кто это был.
Звоню в дверь и жду. Никто не открывает. Всматриваюсь в окно эркера, но в гостиной темно и пусто. Внимательно изучаю дом через стекло и замечаю на полу несколько чашек, одна из которых разбита, и сломанный телефон, валяющийся у камина.
«Это странно», – думаю я. Пип всегда до смехотворного аккуратна.
Снова нажимаю кнопку звонка и стучу по почтовому ящику. Потом поднимаю откидную крышку этого ящика и кричу в образовавшуюся щель, зову Пип по имени в надежде на то, что она – наверху и услышит меня. Я не хочу ее пугать, но не могу сдержать тревоги, которая так и сквозит в моем срывающемся голосе.
– Пип, Пип, вы здесь?
Прислушиваюсь, прижимаясь ухом к щели в ящике. Ответа по-прежнему нет, не слышно даже цоканья когтей или визгливого тявканья ее маленького джек-рассел-терьера. Гадаю, могла ли Пип отправиться на прогулку, чтобы ускорить схватки, если она действительно начала рожать. А вдруг ее уже увезли на «скорой»? Но я готова поклясться, что видела кого-то в гостиной Пип!
