– Мы так тесно работаем с этими людьми… – тихо произношу я, не в силах до конца осознать весь ужас произошедшего. – Мы узнаем их, становимся частью их жизни, направляем их, контролируем, следим за их успехами, пытаемся дать их детям лучший старт в жизни. Да, знаю, я сказала, что стараюсь эмоционально не втягиваться в чужую жизнь, но это очень сложно.
– Я понимаю вас, голубушка. – Женщина-детектив произносит это так, словно искренне разделяет мои чувства. – К несчастью, ребенку Карлы только что отказали в этом праве на жизнь. Нам хотелось бы задать вам несколько вопросов о Карле. Она сейчас в больнице и пока не в состоянии о многом нам рассказать.
Я снова прячу лицо в ладонях, погружаясь в раздумья. Все тело томительно ноет от жалости.
– Пожалуйста… – вскидываю руку я. – Обязательно расскажу вам все, что знаю, но я тяжело реагирую на кровавые подробности… ну, вы понимаете, по поводу того, что с ней случилось.
Мне действительно хочется им помочь.
– Просто скажите: она выкарабкается? – спрашиваю я.
– Слишком рано говорить об этом, – отвечает мужчина. – Но врачи не теряют надежды.
Я мрачно киваю.
– Впервые я встретилась с Карлой, когда ей было лет двенадцать, хотя мне известно, что она находилась под наблюдением нашего отдела гораздо дольше. Насколько я помню, к нам обратились из ее школы, сообщив о грозящей девочке опасности. Это была обычная история: неблагоприятные условия дома, безработная мать-наркоманка и отец, то и дело попадавший в тюрьму. Ее мама недавно умерла.
– Нам крайне необходимо знать, с кем дружила Карла, а главное, выяснить, кто мог быть отцом ее ребенка.
Я на мгновение погружаюсь в раздумья. Хочется дать им максимально полную информацию.
– Помнится, у нее была близкая подруга. Эмили – так, кажется, ее звали.
– Может быть, Эмма?
– Да-да, Эмма. Точно, она. Эмма была для Карлы настоящей опорой. Она родом из более благополучной, прочной семьи и, в сущности, работала вместе с нами над реабилитацией Карлы. Подобно своей матери, Карла страдала героиновой зависимостью.
Женщина-детектив делает какие-то пометки.
– Расскажите нам поподробнее о наркотиках.
– Она всегда что-нибудь употребляла: марихуану, самые разные таблетки, которые только могла достать, крэк и, наконец, героин. Она пристрастилась к наркотикам давно, еще с того времени, как мы впервые поставили ее на учет, и увлекалась ими вплоть до восемнадцати лет, пока не обзавелась собственным жильем. Думаю, после этого она пару месяцев была «чистой». Беременность помогла ей по-новому взглянуть на свою истинную жизнь и чуть ли не дала импульс все наладить. – Я вздыхаю, вспоминая, как мы впервые навестили Карлу в ее собственной квартире. Тогда я молилась, чтобы она нашла в себе силы исправиться. – В последнее время нас больше интересовала не она сама – Карле давно исполнилось восемнадцать, – а ее будущий ребенок. Детей нельзя воспитывать в условиях, которые могла предложить Карла.
Я думаю о ее умершем ребенке, и мне становится дурно. К горлу подкатывает тошнота, а комната так и расплывается перед глазами. Я просто не могу до конца принять то, что случилось.
– Так у вас есть какие-нибудь идеи по поводу возможного отца? – спрашивает меня мужчина.
Снова надолго погружаюсь в интенсивные раздумья.
– У нее было несколько бойфрендов, – отвечаю я инспекторам. – Но, насколько я помню, ни один из них не задержался надолго. Такая молодая женщина, как она, живущая одна, очень беззащитна…
И тут я думаю о себе. Находясь на другом конце социального спектра, моя жизнь коренным образом отличается от жизни Карлы. Но если все сводится к одиночеству и уязвимости, мишенью злоумышленников запросто могу стать и я. Когда Джеймс – вдали, я ничем не отличаюсь от матери-одиночки.
– Вам, безусловно, лучше спросить об этом Тину Кент, мою коллегу. Она недавно занималась проблемами Карлы. Я лишь контролировала работу над этим делом. Тина наверняка знает больше об отце ребенка.
– Мы уже беседовали с Тиной. Мы забрали несколько документов по делу Карлы, но Тина объяснила, что одного не хватает, совсем недавнего, и эту бумагу, скорее всего, оформляли вы.
– Ах да! – спохватываюсь я. Мне следовало вернуть этот документ на работу несколько дней назад, но он ведь надежно заперт в кабинете Джеймса. Никто не смог бы забрать бумагу оттуда. – Могу принести документ, если хотите на него взглянуть. Как глава отдела, я обязана регулярно просматривать дела, которые ведут другие социальные работники. Мы расцениваем это как контроль качества.
Я – уже на ногах, чтобы сходить за делом, и усиленно пыхчу, когда говорю.
– Спасибо, – благодарит инспектор Фишер, – это поможет нам во многом разобраться.
Потом она спрашивает, показывая на мой живот:
– Вам еще долго ждать?
– Слишком долго, – смеюсь я в ответ. – Думаю, пару недель, но если бы ей вздумалось появиться на свет сейчас, я была бы очень счастлива.
– Ей?
– УЗИ показало, что будет девочка. У меня уже есть два мальчика-близнеца, я – их мачеха, поэтому рада, что у нас будет женская компания.
