Прямо сейчас я почти ощущал умиротворение. Почти. Если бы моя певчая птичка была рядом со мной или заперта в позолоченной клетке, зная, что она в безопасности, возможно, тогда я бы почувствовал это. Но прямо сейчас, когда я смотрю на очертания конюшни, биение моей крови начинает усиливаться. Я снова представляю Райкера и то, как моя певчая птичка склоняет к нему голову, покоряясь ему. Я рывком открываю дверцу машины, и подошвы моих ботинок хрустят по гравию.
В темноте трудно найти лестницу, и меня охватывает волна беспокойства, когда я обнаруживаю, что дверь в комнаты внизу открыта. Тишина внутри оглушает. Коридор освещает единственная лампочка, которая издает жужжащий звук, усиливающий биение моей крови.
— Эй? — Зову я. Мой голос кажется мне тихим и жалким в пустоте. Я прочищаю горло и пытаюсь снова. — Райкер? Ты здесь?
Я предполагаю, что он спит, поэтому осматриваюсь вокруг в поисках входа в его комнату. Мне нужно узнать код от ее двери, и это меня раздражает, ведь я пока его не знаю. И тут я замечаю, что дверь в ее камеру открыта.
Я быстро пересекаю комнату и толкаю дверь, опасаясь того, что может скрываться за ней. Может быть, он там, с ней? Прикасается ли он к ней так, как не должен? В глубине души я надеюсь, что это так. Тогда я смогу обхватить его шею пальцами или даже прижать холодный металл пистолета к его виску и спустить курок. Я почти чувствую запах его крови, разбрызгивающейся по стенам.
Но когда мои глаза привыкают к темноте комнаты, я вижу, что это не Мия. Это Райкер, неуклюже распростертый на полу, его одежда пропитана кровью.
— Джуниор? — Хрипит он.
Даже при смерти он продолжает унижать меня этим ничтожным вторым именем, которое указывает на то, что я младший в семье, так же, как и все остальные.
— Помоги, — его голос звучит тихо и бессильно. — Я не могу пошевелиться.
Я подхожу к нему, не замечая, что мои ботинки оставляют за собой кровавые следы.
— Где она? — Спрашиваю я.
— Она ушла, — отвечает он.
— Ушла? — Повторяю я, не улавливая смысла этого слова. — Что значит ушла?
— Она ударила меня ножом, — его дыхание участилось. — Она сбежала.
Гнев начал закипать во мне, поднимаясь до невыносимого уровня. Моя певчая птичка вырвалась на свободу, выпущенная на волю этим слабаком, который лежит на полу.
— Позвони своему отцу, — он прошипел сквозь стиснутые зубы. Лужа крови вокруг него растекалась по полу, и я удивлялся, как он вообще смог выжить с такой потерей крови.
Его смерть не была бы большой утратой для мира. Единственным человеком, который оплакивал бы его, была бы Эверли, и она бы пережила это. Мой отец тоже. Он считает Райкера человеком, достойным спасения, но я знаю лучше. Он простой и неотесанный чурбан, в нем нет ни капли страсти и величия.
Чтобы спасти его жизнь, всё, что мне нужно сделать, это позвонить моему отцу. Одно быстрое нажатие кнопки, и врач был бы уже в пути. Однако никто не знает, что я вернулся в конюшни. Никто не догадывается, что я здесь. Всё, что мне нужно сделать, чтобы Райкер навсегда исчез из моей жизни… это просто уйти.
МИЯ
Мне кажется, что я бегу уже много часов, ориентируясь лишь на лунный свет. Я следую за ним, словно за дорогой, надеясь, что он приведет меня в безопасное место. Мое тело болит, бедра устали, а ступни саднят и кровоточат. И мне холодно. Опасно холодно. Несмотря на то, что я покрыта испариной от физической нагрузки, легкий ветерок, обдувающий меня, замораживает мою кожу, превращая мою кровь в лед.
Однако мой пульс остается ровным, сердце стучит в груди, как барабан, заставляя меня продолжать идти. Я спотыкаюсь и падаю, но каждый раз поднимаюсь на ноги и заставляю себя двигаться вперед.
Я не думаю о Райкере. Стараюсь не представлять его лежащим на бетонном полу, с кровью, вытекающей из раны, нанесенной ножом, который застрял в его плече.
Сначала мне кажется, что я вижу огни вдали. Они такие слабые, просто бледно-жёлтые отблески, но чем ближе я подхожу, тем более отчётливыми они становятся. Огни исходят из окон дома. Это небольшой фермерский дом с круговой подъездной дорожкой и старым грузовичком, стоящим у главного входа. Дверца со стороны водителя распахнута, как будто водитель покидал ее в спешке.
Пригнувшись, я прячусь за одной из шин и осторожно выглядываю, чтобы заглянуть в окна. Мимо проносится тень, и моё сердце начинает биться быстрее. Я не знаю, является ли человек внутри источником безопасности или опасности.
