– Хорошо. Прости. Просто мне до сих пор сложно поверить во все это, – немого расслабившись, прохрипел Моро.
– Ничего, приятель, я тебя понимаю. Мы сделаем все возможное и невозможное, чтобы твой отец поправился.
– И все же, риск есть?
– Да, но мы надеемся на лучшее и не спускаем с него глаз. И именно поэтому, целесообразней будет оставить его в реабилитационном центре для восстановления.
Дан медленно поднимался в палату отца, обдумывая слова Константина. Они говорили четверть часа, и ему все же удалось немного расслабиться, отогнав прочь дурные мысли. Дан всегда считал его отличным врачом, и без сомнений доверял ему, к тому же, они учились на одном курсе в медицинском институте и он видел с каким усердием и старанием Константин получал знания.
Двери лифта медленно распахнулись и, вдохнув в легкие побольше воздуха, Дан зашагал по длинному коридору. Палата отца находилась в самом конце, и через несколько секунд, мужчина оказался на месте, судорожно моргая глазами и тряся головой.
Из записей дневника Дана Моро:
«Интербалкан. Я провел в его стенах два года, проходя практику после окончания института, и думал, что больше сюда не вернусь, но все сложилось иным образом, и вот, я вновь накинул на плечи белый халат и петляю по его извилистым коридорам.
Агата и сестры поднялись к отцу, а я решил поговорить с Константином, моим давним приятелем и одногруппником, который, к счастью, согласился посвятить меня во все подробности болезни отца. Он без колебаний предоставил мне историю его болезни, и я внимательно изучил каждый показатель, придя к выводу, что все весьма не однозначно, и не настолько радужно, как говорил Константин. Конечно, судя по обследованиям, все было довольно неплохо, учитывая, что он перенес одну из тяжелейших форм инфаркта, но все же, будучи врачом, я осознаю, что риск летально исхода в первые несколько дней после приступа слишком велик.
Я чувствую себя словно на каруселях, то медленно поднимаюсь вверх и успокаиваюсь, восстановив дыхание, то начинаю лихорадить, ощущая страх во всем теле, словно стремглав падаю вниз. Я всегда боялся именно того, что не смогу предвидеть такие события, как это, и даже чувствую себя отчасти виноватым перед отцом. Хотя, чтобы я мог сделать, даже если бы обо всем знал? В общем: я признаюсь, что безумно боюсь потерять отца, а когда я вошел в палату и увидел его лежащего без движения с кучей всяких трубок, торчащих из его тела – меня одолело чувство медленно подступающей тошноты, но я изо всех сил сохранял спокойствие и невозмутимость.
Отец был бледен словно чистый снег, и мне даже показалось, будто он постарел на несколько лет, хотя, с момента нашей последней встречи, прошло всего пару месяцев. Морщины стали глубже, кожа тоньше, а выразительные когда–то, карие глаза, превратились в завядшие, прозрачные стекляшки, походившие на коричневый алмаз.
Я долго, молча смотрел на него, а он на меня. Агата, Аила и Дэнис, наблюдая наш немой диалог, не смогли удержать слез, и я попросил их оставить нас с отцом наедине.
Матиасу было тяжело говорить и даже открывать рот, но когда я сел на стул возле его кровати, он поднял левую руку и накрыл ею мою. Я больше не мог сдерживать свои эмоции и, закрыв лицо ладонью, позволил себе минутную слабость слез, а когда вновь посмотрел на отца, на его тонких губах застыла едва заметная улыбка и тоненькая, прозрачная лента слез протянувшаяся от его глаз к уху. Он плакал вместе со мной.
Между нами всегда была такая необъяснимо тонкая, но довольно прочная связь, которая позволяла нам чувствовать друг друга на расстоянии. Нам не нужно было много говорить и объясняться, было достаточно просто положить руку на его плечо и мы уже оба точно знали, что случилось и что с этим делать. Так и сейчас, мы смотрели друг на друга, а отец, словно был счастлив, словно говорил мне, что рад за меня, и я уверен, что он все понял. Матиас давно мечтал о том, чтобы я обзавелся семьей и подарил ему наследника, и сейчас, я понял, что он совершенно точно почувствовал, что в моем сердце, наконец, зародилась любовь».
Райт несмело шагал по ледяному мраморному полу своими глянцевыми черными ботинками, стараясь не ступать на пятки, чтобы стук его шагов не отдавал эхом по всему огромному фойе. Его тело сковал жуткий страх и чувство беспомощности, но, по настоянию Дана, он все же решился на этот шаг и уже через несколько секунд, должен был объявить о своем решении Алану. Он, как и всегда, пришел заблаговременно, зная о том, что мафиозный Босс не терпит опозданий и с легкостью захлопнет дверь перед его носом, задержись он хоть на минуту.
– Мистер Грин! Мистер Гвидиче и мистер Калассо ждут вас! – Пропела симпатичная секретарша, и мужчина со скрипом распахнул огромные двери. Ему уже не раз доводилось быть гостем в логове Босса, но каждый раз, этот чудовищный звук, пронизывал ужасом все его тело.
– Расслабься, мой дорогой друг! Это всего лишь скрип старых дверей! – Услышал он не менее жуткий голос хозяина.
