«Когда я добрался до дома, было уже десять часов вечера и, разумеется, в больницу я не поехал, зная, что мама, Дэнис и Аила будут против столь позднего визита к отцу. Я безумно соскучился по ним, и мне тут же захотелось рассказать им о Чикаго, об Алане Гвидиче и Авроре, но при виде их я не смог сдержать слез, которые крупными каплями катились по моим щекам. Да, я тоже плачу.
Мама рассказала, что все произошло накануне вечером: папа вышел в сад, полить свои цветочные клумбы, и вскоре, она, ни о чем не подозревая, стала звать его к ужину, но отец не откликнулся. Мама попросила Дэнис сходить за ним, но уже через несколько секунд Агата услышала крик, и, бросив на пол чашку с чаем, выбежала на улицу.
Отец лежал без сознания и Дэнис, будучи врачом, уже оказывала ему первую помощь, громко крича о том, чтобы мама звонила в клинику, и вскоре, отца доставили в местную больницу, в которой он проработал больше двадцати лет.
Матиаса поместили в реанимацию, и после ЭКГ сердца диагноз подтвердился – это был инфаркт миокарда. Лучшие врачи клиники вступили в борьбу за его жизнь и после многочисленных процедур, тромботической терапии и обезболивающего, им все–таки удалось уменьшить сердечный ритм, восстановить давление и снизить тромбообразование.
Хирургическое вмешательство не потребовалось, но учитывая его возраст и проблемы со здоровьем, он все же остался в реанимации, и на несколько минут пришел в себя, но после порции морфина и транквилизаторов он вновь отключился.
Аила позвонила мне из машины скорой помощи в семь часов вечера, и, учитывая восьмичасовую разницу во времени, звонок раздался в десять часов утра, поэтому я успел сесть на самолет, отбывающий из Охары в 9:20 РМ».
Дану удалось поспать всего четыре часа, но он, казалось, совершенно не чувствовал усталости, и, написав Авроре смс–сообщение, мужчина отправился в душ.
Сегодня им предстояла поездка в клинику и на первом этаже, в столовой, уже слышались женские голоса, и, судя по приятному аромату, завтрак был уже готов, поэтому Дан поспешил вниз.
Вчерашний день выдался довольно тяжелым, а разница во времени привела его в еще большую растерянность. Они до поздней ночи просидели на кухне и Дан лег в кровать только к полуночи, а его комната тут же навеяла воспоминания о далеком и беззаботном детстве.
– Тут–тук, можно к тебе? – Услышал он голос своей сестры.
– Входи, Аила, – улыбнулся Дан.
– Еще не спишь?
– Нет, я только лег в постель.
– Если ты устал и хочешь побыть одни – я оставлю тебя…
– Нет, нет, входи, я все равно не смогу заснуть, – торопливо перебил ее Моро.
– Мне кажется, что ты рассказал нам далеко не все, – плюхнувшись на кровать рядом с ним, сказал девушка.
– Мы раньше часто валялись на кровати и пялились в потолок, – попытался сменить тему Дан.
– И могли часами болтать обо всем на свете!
– Точно! – Тепло улыбнулся мужчина.
– И все же, я жду ответа, – с интересом настаивала девушка, ожидая откровений от своего старшего брата. Они всегда были с ним очень близки, и Аила знала о нем гораздо больше, чем остальные члены семьи, да и вообще кто либо. Она понимала его с полуслова, и чувствовала, когда ему действительно было плохо. С ней можно было быть настоящим и не боятся осуждений или нравоучений. Дан рассказывал ей о своих духах, об отношениях (когда это было возможно) и, конечно, она знала о запрете.
– Ее зовут Аврора, – неожиданно для себя начал мужчина, и сестра тут же просияла.
– Я сразу поняла, что ты влюбился!
– Как?
– Я слишком давно и слишком хорошо тебя знаю, братик. От меня такое не утаить!
– Я изменился?
– Не совсем. Скорей, стал более мягким, податливым и еще: твои глаза, именно они окончательно убедили меня в том, что в твоей жизни наступили перемены.
– А что с ними не так?
– Не знаю, Дан, наверное, я почувствовала эти изменения на каком–то внутреннем, духовном уровне, но все же твой взгляд стал еще более загадочным, будто твои глаза безмолвно кричат о любви.
– Наверное, только ты могла такое заметить! – Усмехнулся мужчина, понимая, что он безумно хочет поговорить об этом с сестрой.
– Возможно, хотя мама тоже сказала, что ты изменился и стал добрее.
– Значит, раньше я был злым? – Удивился Дан, вскинув брови вверх и невольно усмехнувшись.
– Нет, но ты был более, скажем, суровым, более сдержанным и все время старался держать планку.
– Ясно, значит, это определенно пошло мне на пользу!
– Расскажи мне о ней, – после небольшой паузы, просила Аила и Дан, закрыв глаза, медленно улыбнулся.
– Она очень красивая. У нее печальные, карие глаза и длинные русые волосы, которые почти всегда немного растрепаны. Мне это очень нравится. Она ниже меня на целую голову и кажется такой маленькой и хрупкой, что мне иногда страшно ее обнимать, будто я могу нечаянно причинить ей боль. Она очень грустная, и часто, смотря на ее меланхоличное выражение лица, мне становиться ее жаль и хочется уберечь от всего на свете, ведь она совсем одна.
– Почему? У нее нет семьи?
