– Райт сейчас пробует закуски возле колонны с вазой полной белых лилий, можешь к нему присоединиться!– Крикнул Алан, удаляясь внутрь ресторана, и Дан, несколько секунд смотря им вслед, все же решил разыскать Райта.
– Пару лет назад, – начал свой рассказ Дон, уводя Аврору все дальше и дальше от Моро: – хозяин этого небесного заведения стал моим другом. У этого парня отличный вкус и, признаться, я был поражен, когда узнал о том, что автором этого шедевра является он сам. Так вот, когда мы стали друзьями и он, наконец, перестал нас бояться, не смотря на то, что я достаточно много лет посещаю это ресторан, я попросил его об одной услуге. Парадные двери, на которые ты обратила внимание, имели две ручки, открывающие их. Они были бронзового цвета и никак не сочетались с величием дверей, уродуя их красоту. Тогда я попросил Генри, чтобы он заменил их на широкие золоченые створки, похожие на те, что украшали старинные королевские двери. Он ответил отказом, сетуя на свое особое видение и все мои попытки переубедить его, оказались напрасными. И вот, спустя несколько месяцев, у его единственной дочери обнаружили опухоль головного мозга, которая неудачно выросла рядом с троичным нервом, и, несмотря на его приличное состояние, он оказался бессильным в борьбе с этой беспощадной болезнью. К его великому счастью, в клинике Германии, где могли помочь его дочери, работал хирург по фамилии Леманн, мой давний приятель и большой должник. Я обратился к Мартину и тот, не раздумывая пригласил дочь Генри в свою клинику, и, спустя восемь месяцев, девочка пошла на поправку.
– А при чем здесь двери? – Спросила Аврора, окончательно запутавшись в этой странной истории.
– Он заменил эти уродливые ручки, на изящные золоченые створки, – мгновенно посерьезнев, ответил мужчина.
– Оу, ясно…
– Дело в том, моя дорогая Аврора, что все секреты кроются в мелочах. Наверно, я чересчур ортодоксальный человек, и слишком большое значение придаю деталям, но такова моя натура! Вся наша жизнь состоит из маленьких кусочков, и только собрав все, ты получишь идеальную, полноценную картинку! – Договорил Алан и на несколько секунд замолчал.
– Я не знаю, что вам ответить…
– Я всегда получаю желаемое, Аврора, – жестким, повелительным тоном констатировал Алан и у девушки по спине побежали мурашки: – и никогда не проигрываю.
– Какая чудесная музыка, – спустя минуту гнетущего молчания заметила гостья, напрасно пытаясь сменить тему, но Алан лишь негромко рассмеялся.
– Ты ведь хочешь кое–что у меня спросить, верно? – Неожиданно начал Дон.
– Да… то есть – нет… я не знаю… – мямлила девушка, застигнутая врасплох.
– Это я распорядился положить конверт с деньгами под дверь твоей подруги, – ответил мужчина, и Аврора, напуганная его словами, почувствовала сильное головокружение. Именно этого разговора она ждала и боялась больше всего: – полагаю, ты хочешь знать, откуда такая щедрость и почему мой приятель Джон, не вручил тебе деньги лично, бросив их на твой порог?
– Да.
– Сейчас, я не могу тебе об этом сказать, но скоро ты обо всем узнаешь, дорогая моя! – Парировал хозяин, и чувство беспомощности и животного страха вновь завладело ее телом. Аврора поняла, что эта встреча далеко не случайность.
Когда Алан вернул Аврору, Дан мгновенно уловил ее напряжение и испуганный взгляд, который она старательно прятала от Моро, а все его попытки вытянуть причины необъяснимой паники, заканчивались провалом. Девушка несла какой–то бред про золотые дверные ручки, и он, в конце концов, решил не доставать бедняжку изнурительными расспросами.
Алан стоял в стороне и с интересом наблюдал за Даном и Авророй. Они неплохо смотрелись вместе, а, не в меру хрупкая девушка, в руках властного Моро, казалась пойманной птичкой. Она выглядела беззащитной, рассеянно озираясь по сторонам, в отличие от уверенного в себе Дана, источающего необузданную силу и героический боевой дух. Алана всегда прельщали куда более смелые женщины, распутные аристократки, знающие себе цену, но он, в силу опыта прожитых лет, знал наверняка, что именно такие хрупкие создания, как Аврора Льюис, способны вдребезги разбить волевые сердца мужчин, жаждущих познать нежность их смущенных рук.
Наступила торжественная часть праздника, а когда все гости заняли свои места за огромным длинным столом, до отказа набитой изысканной стряпней, на сцену поднялся Алан Гвидиче и четверть часа декларировал церемонную речь. Дан слушал внимательно каждое слово, пытаясь уловить его посыл, скрытый за хорошо поставленной речью и претенциозными словами, но все было напрасно. Он ничего не чувствовал, и в первый раз за последние несколько дней, пожалел о том, что позволил Авроре нарушить правила.
