Я думала, что Киллиан О'Рурк — мой друг, но все это было извращенной ложью.Он жестокий насильник, внебрачный сын печально известной преступной семьи и у него нет ничего, кроме холодной и пустой души.Он тот, кто манипулирует другими и врывается в мою квартиру по ночам, чтобы посмотреть, как я сплю.Мой отец мог бы защитить меня, но вместо этого он пожертвовал мной, чтобы спасти себя. Теперь я заперта в мире Киллиана и становлюсь такой же развращенной, как он, — потому что в темноте, когда он притворяется тем человеком, которым я его считала, а не тем монстром, которым он на самом деле является, я полностью сдаюсь.Он одновременно ужасающий и красивый, но я не могу влюбиться в него. Это не по-настоящему… и мой новый муж не способен когда-либо полюбить меня в ответ.
Киллиан
Она крепко спала.
София не проснулась, ни тогда, когда я вошел в ее квартиру, никогда взял книгу у нее из рук, чтобы посмотреть, что она читала на этой неделе.
Я аккуратно положил книгу обратно и взял бутылочку с лосьоном для тела, стоявшую на прикроватном столике, затем открутил крышку и вдохнул аромат. Ваниль и корица. Ее любимый. Я положил ее обратно и посмотрел на нее, лежащую там.
Моя мама читала сказки моему брату, когда он был маленьким. Я обычно сидел возле его комнаты и слушал. Я действительно не понимал их. Я не был склонен к капризам. Я вообще ни в чем не разбирался, когда дело касалось тончайших нюансов эмоций, но я стал думать о Софии Бреннан как о своей собственной маленькой Спящей Красавице.
Когда Шеймус попросил меня разузнать о ней все, что можно, я поступил как обычно: ее адрес, сведения об охране ее здания, места, которые она регулярно посещала, люди, с которыми она проводила время. Она работала из дома графическим дизайнером, так что список ее личных знакомств был коротким. Я также подкупил секретаршу в приемной ее врача и получил копию ее медицинской карты.
Я передал всю информацию Шеймусу. Работа выполнена.
Но потом я возвращался — неоднократно — только на этот раз, пока она была здесь. Пока она спала.
Теперь она хныкала во сне, ее нога дергалась, рука западала назад. Этот звук пронзил меня до глубины души, мое тело отреагировало так, как будто она издала этот звук специально для меня.
София страдала расстройством поведения в фазе быстрого сна, что означало, что она часто физически разыгрывала свои сны и кошмары — металась, кричала, разговаривала, плакала, стонала во сне. Все это беспокойство привело к вторичному расстройству — повышенной сонливости. Она нуждалась во сне больше, чем другие, спала дольше, иногда нуждалась в дневном сне, и, в случае Софии, очень крепко.
Она снова захныкала, и я подошел ближе.
Я не знал, почему я продолжал возвращаться в ее спальню неделю за неделей. Я не делал ничего подобного ранее. Я изучал ее лицо, как делал всегда, как будто она могла каким-то образом дать мне ответы. Ее голова была склонена набок, щеки порозовели. Светлые волосы на висках были влажными. На ней всегда было слишком много покрывал. Я откинул одно, как делал каждый раз, когда приходил сюда. В те ночи, когда я не навещал ее, я задавался вопросом, не было ли ей слишком жарко или не поранилась ли она, когда сильно вертелась. Почему? Я понятия не имел. Я вообще не знал, почему думал о ней.
Да, она была красива — не нужно было обладать большим разнообразием эмоций, чтобы увидеть это, — но в этом городе было много красивых женщин. У нее было хорошее тело: красивые сиськи, круглая попка, которая покачивалась при ходьбе, и узкая талия, которую я представлял, как обхватываю руками, когда трахаю ее сзади.
Но я не был в отчаянии. Если бы я захотел трахнуться, было много женщин, которые предложили бы мне себя. Даже если они смотрели на меня со страхом, у меня были статус и деньги, и этого было достаточно, чтобы заставить их раздвинуть передо мной ноги. А другие просто хотели узнать, каково это — трахаться с монстром. Однако я не думал о них, ни о какой женщине, пока не нуждался в трахе. Когда я заканчивал с ними, то не придавал им значения.
Так почему же София Бреннан продолжала приходить мне в голову в разное время дня и ночи?
Ее ресницы опустились на щеки, глаза двигались под веками, словно разыгрывался какой-то сон, который она видела. Ее губы были полными и немного припухшими во сне. Я задавался вопросом, не в первый раз, насколько мягкими они будут на ощупь рядом с моими. Я не думал о женских губах, за исключением того, как они будут выглядеть, обхватив мой член.
София внезапно замерла, настолько, что я не слышал ее дыхания. Иногда она так делала, становясь такой неподвижной, такой тихой, что можно было подумать, что она мертва. Я поднес тыльную сторону ладони к ее рту, пока не почувствовал, как ее теплое дыхание коснулось костяшек моих пальцев. Мое сердцебиение мгновенно участилось.
Были только три вещи, которые заставляли мое сердце биться быстрее: тренировки, трах и София Бреннан. Мой пульс не учащался, даже когда я сносил кому-то макушку.
Так что же такого было в ней, что так действовало на меня? Логического объяснения этой одержимости не было, но я нашел для нее слово в Интернете. Лимеренция — состояние непроизвольной одержимости другим человеком. Симптомы включали навязчивые мысли об этом человеке, сильное желание взаимности и идеализированный образ объекта своей одержимости — у меня было все это.
