Прежде чем рука Ли Чонуна смогла меня остановить, я положил кимбап в яркую керамическую миску с выгравированным узором в виде синего бамбука. Парень замер и затаил дыхание, наблюдая, как кимбап, из которого чуть ли не вываливалась начинка, ложится в миску.
– Что? Хочешь еще?
– Нет. Этого хватит. Но правда можно есть из такой тарелки?
– А почему нет? Когда-то давно я получил ее в подарок. От мастера гончарного дела, который должен был вот-вот умереть.
Держа в руках миску, я вытащил столик, лежавший между стопками книг, напоминавшими башни. Ли Чонун подозрительно посмотрел на старый порыжевший столик. Похоже, он опасался, что и у этой вещицы будет такая же история, как у миски, но это было не так.
Этот столик я купил на рынке в Тэгу до того, как меня перевели работать в сеульский район. Там в один холодный день его продавала старушка, которой точно так же оставалось жить недолго. На деньги, вырученные за столик, она купила суп и вернулась домой. Там свою старушку-мать ждал сын, который хромал на одну ногу после войны. С того дня прошло уже несколько десятков лет. Не помню, я ли провожал эту старушку в мир иной. А вот ее сына, должно быть, вел за собой Чхоль. Даже после того как мы с Ханом покинули Тэгу, он по-прежнему выбирал этот район зоной своей ответственности и оставался там.
– Что стоишь? Садись.
Ли Чонун, до этого неуклюже стоявший, медленно сел напротив меня за разложенным столом. Он был очень осторожен, когда рассматривал вещи, которые с первого взгляда казались старинными. Я намеренно подтолкнул к нему столик с громким звуком «др-р-р».
– Не волнуйся. Его я купил на рынке.
– Вот как. А когда?
– Не знаю. Это было после войны. Купил его у старушки, которой недолго оставалось.
– …
– Кимбап есть не собираешься?
– Да, сейчас.
Ли Чонун, непонятно почему, взял кимбап с весьма обходительным видом и съел его. Я, глядя на то, как он жует, равнодушно сказал:
– Кимбап я покупаю у другого человека. Наверное, уже лет десять подряд. С тех пор, как одна старушка решила покончить с собой.
Ли Чонун торопливо постучал себе по груди, словно подавился кимбапом. Когда я, щелкнув языком, подал ему воду, он с трудом протянул к ней руку. Казалось, его глаза спрашивали, какова ее история.
– Она из минерального источника.
Он быстро схватил воду и жадно пил ее до тех пор, пока капли не потекли по его шее.
– И эту воду вы набрали с кем-то, кому осталось жить недолго? – спросил то ли в шутку, то ли серьезно Ли Чонун, который наконец смог отдышаться.
Я слабо улыбнулся и отрицательно покачал головой:
– Один. Правда, человек, который рассказал мне об этом минеральном источнике, умер.
Ли Чонун тихонько кашлянул и поставил бутылку с водой на стол.
– Да уж, вы действительно жнец потустороннего мира. Но, получается, многие люди могут вас видеть, как я?
– Существа из мира живых, которым осталось недолго, могут видеть жнецов. Нас видят те, кому вскоре предстоит отправиться в потусторонний мир.
– Значит, я скоро умру?
Ли Чонун посмотрел на меня с белым, словно застывшим, лицом. Он не знал, что и думать, и не мог отвести широко распахнутые глаза. Все-таки он точно не хочет покончить жизнь самоубийством. Он отложил кимбап, который держал в руке, а затем моргнул.
– Когда я умру?
– Как знать? Раскрывать информацию о жизненных записях существам из этого мира – против правил.
– И все же, если вы скажете, я…
– Еще долго осталось. Настолько, что не следует так беспокоиться.
Ли Чонун, который на мгновение побледнел, снова успокоился и махом доел кимбап. Я тоже взял одну штучку и прожевал. Пока мы ели кимбап, глядя друг на друга, как на нечто странное, Ли Чонун внезапно спросил с полным ртом риса:
– Погодите-ка, тогда почему я могу всех вас видеть?
– А призраков или что-то подобное видел?
– Никогда.
– А если смотришь на человека, видишь его судьбу?
– А что, есть те, кто видит что-то подобное? – удивленно спросил Ли Чонун, и из его рта выпала рисинка.
Увидев, как он рефлекторно ее подобрал и положил обратно в рот, я щелкнул языком. Лицо у него было не как у человека, восприимчивого к энергии, а как у обычного, недогадливого парня.
Ли Чонун молча огляделся по сторонам и глотнул воды. Даже если смотреть мельком, моя комната выглядела немного неряшливо. Вещи, конечно, создавали атмосферу старины, но не могла ведь и скопившаяся на них пыль выглядеть старомодно.
– Но правда, почему я могу вас видеть?
– А сам как думаешь?
– Может быть, я снова вижу вас, чтобы поблагодарить?..
– Поблагодарить?
– Спасибо за то, что спасли меня тогда.
Так он говорит о том времени. Когда Ли Чонун улыбнулся дрожащей, немного неловкой улыбкой, я только покачал головой. Это не я его спас. Так или иначе, до дня его смерти оставалось много времени. Он сам себя спас. От повторяющейся боли.
– Не думаю, что причина в этом.
– Тогда благодарю вас за то, что не отвели меня в загробную жизнь тогда.
– Говорю, что вряд ли ты видишь меня по этой причине. Если бы дело было в этом, меня бы могло видеть…
